Гротом прозывалось место, образовавшееся под липовым навесом, действительно очень похожее на какой-то живописный, таинственный грот.
Но едва только мальчик успел произнести слова, как тяжелые капли дождя шлепнулись на песок, а секунду спустя проливной ливень застучал по дорожкам сада.
— Жорж! Жорж! Скорее! — вскричала Марья Васильевна и первая кинулась к гроту, увлекая своего воспитанника за собою.
Гроза разразилась. Огненные зигзаги молнии бороздили небо… Сильные удары грома разносились трескучими перекатами, то замирая, то снова усиливаясь. Теперь дождь лил, как из ведра, разом наводняя аллеи, канавы и лужайки сада и превращая их в озера и бурные потоки. Марья Васильевна и Жорж не бежали, а летели по направлению к гроту, тяжело шлепая по воде намокшею обувью. Вот они достигли его…
Жорж первый вбежал под живой навес и вдруг с громким криком бросился назад в объятия гувернантки.
— Гу-гу-гу-гу! — послышалось из грота зловещим звуком, и в один миг, с шумом, свистом и гиканьем, оттуда выскочил мальчик лет десяти, немногим старше Жоржа, но полная противоположность ему. У мальчика были черные вьющиеся, как у негра, волосы, смуглое, скуластое лицо, выражавшее упрямство и смышленость, и черные глаза, сверкающие исподлобья яркими, злыми огоньками. За мальчиком следовала собака, мохнатая овчарка довольно внушительных размеров.
— Ага! Испугались! Здорово напугал вас! Поделом! Не суйтесь в наш грот! — кричал неистово мальчик, размахивая руками под самым носом рыдавшего с перепуга на плече гувернантки Жоржа. — Что разнюнился? Скажите, нежности какие! — продолжал выкрикивать он. — Не суйся, говорят. Место это наше собственное: Дамкино и мое. Не правда ли, Дамка? — обратился он к собаке.
Та только хвостом повиляла и умильно поглядела на своего молодого хозяина.
— Но вы испугали Жоржа! Я буду жаловаться палаше. Вас накажут! Пойдемте сейчас же домой… Пусть мамаша полюбуется лишний раз на подобное сокровище! — сердито говорила гувернантка, тряся за плечи смуглого мальчугана, который, в свою очередь, с нескрываемой злобой смотрел на нее. — И где вы только отделали себя подобным образом! — заключила она отчаянным возгласом.
Смуглый мальчик, действительно, был в самом непрезентабельном виде. Куртка и панталоны его были разорваны во многих местах, лицо поцарапано. Огромный синяк украшал лоб.