— Бедняк он! — презрительно произнес его брат, оттопыривая нижнюю губу, — бедняк, нищий.
— А разве дурно быть бедняком? — робко осведомился младший брат у старшего. Старший, Эдуард, презрительно сощурился.
— Ты глуп, если не понимаешь этого. Бедность и нищета не дают поклонения и подобострастия окружающих, — произнес он тоном, не допускающим возражений.
— А мне кажется… — робко заикнулся Павел.
Как раз в эту минуту Сережа пошевелился. Мальчики в три прыжка очутились у двери. Но было уже поздно. Блестящие синие глаза учителя широко раскрылись.
— Кто вы, маленькие духи? — произнес он, беззвучно смеясь.
— Барон Эдуард Вальтер фон дер Редевольд! — с надменною гордостью в сверкающем взоре произнес чернобровый Эдуард и стал в вызывающую позу, глубоко запустив руки в карманы своих еще по-детски коротеньких брюк.
— Павел Редевольд! — просто и ласково произнес младший барон, протягивая Скоринскому свою худенькую ручонку. Сережа взглянул на смешную надменную фигурку старшего барона и невольно расхохотался. Так он был забавен в своей надменной кичливости!
— Вы мне напоминаете маленького петушка, который неудачно пробует на заборе свой молодой голос! — произнес он, внимательным, зорким взглядом окидывая стройную, широкоплечую, но все же комичную фигуру Эдуарда.
— А… вы… вы… вы напоминаете… ощипанную ворону, попавшую в гнездо орла! — дерзко отвечал Эдуард, вполне довольный своею находчивостью.