-- Казаки! Спасайтесь, казаки!
Смуглая Ануся, выронив чашку с шоколадом, схватила за руку Ванду, шепча с помертвевшим лицом:
-- Спасайтесь, паненки, спасайтесь во имя Господа! Матка Боска! Езус-Мария! Сердце Езусово! Казаки! Казаки!
Молоденькие гостьи Картовецких повскакали со своих мест и заметались по комнатам.
-- Кто сказал? Откуда?
-- Казаки! Верное слово, они!
-- Близко уже, на опушке леса, Матерь Божья! Всех нас переколют. Езус-Мария! Сердце Езусово! Казаки. Забьют! -- продолжал кричать во дворе тот же голос.
Страшный переполох и волнение достигли высшей точки своего напряжения.
Волновались не даром. Кроме старого Михаила да садовника и кучера, не было другого мужского персонала в усадьбе Картовецких. Из деревни тоже большая часть мужского населения была угнана на войну. Да и что могли сделать несколько десятков невооруженных сельчан с лихим казачьим отрядом?
Старая пани Маргарита Картовецкая первая сообразила все это. Мелькнула в её старой голове мысль, что хорошо бы спрятать Ванду и остальных девушек куда-нибудь подальше, пока здесь будут хозяйничать казаки; а то, не приведи Иисус, наскочат эти лихие воины тучей -- тогда несдобровать молодежи. Ведь вот что в газетах-то про них пишут: говорят, казаки живьем едят захваченных в плен.