Дама чуть не упала въ обморокъ при видѣ того, какъ въ разныя стороны летѣли клочья ея кружевъ и лентъ… Двое придворныхъ вельможъ кинулись къ ней на выручку и освободили ее наконецъ отъ барахтавшагося руками и ногами на подолѣ ея платья мужичка-графа.
Почувствовавъ себя на свободѣ, Мартынъ, нимало не сконфуженный своей первой неудачей, быстро оглянулся кругомъ и вдругъ громко, радостно крикнулъ:
— Гляди-ка, Ваня! Вонъ стоитъ наша матушка!
И, со всѣхъ ногъ кинувшись къ Скавронской, (которую онъ только теперь узналъ), онъ повисъ у нея на шеѣ.
— Я узналъ тебя! Я узналъ тебя! — кричалъ онъ неистово, оглушая всѣхъ близстоявшихъ своимъ звонкимъ, сильнымъ голосомъ. — Я сразу тебя узналъ, матушка, несмотря на то, что ты въ этомъ богатомъ нарядѣ очень измѣнилась съ тѣхъ поръ, какъ я пасъ свиней въ Дагобенѣ!
— Тише! Тише, сынокъ! — прошептала въ испугѣ Скавронская, услыша насмѣшливый шопотъ за своими плечами.
— Зачѣмъ тише? Почему тише? — ничуть не понижая своего голоса, прокричалъ Мартынъ. — Развѣ тутъ есть что-нибудь дурное, что я былъ свинопасомъ и кормилъ тебя съ братомъ послѣ того, какъ отъ насъ увезли отца?
— Тутъ нѣтъ ничего дурного, малютка! — послышался ласковый голосъ полной дамы, — и только дѣлаетъ тебѣ честь, что ты своимъ трудомъ помогалъ твоимъ близкимъ. Молодецъ!.. Когда императрица узнаетъ объ этомъ, она наградитъ тебя…
— Ахъ, нѣтъ! — искренно вырвалось изъ груди мальчика.
— Какъ нѣтъ? — нахмуривъ свои темныя брови, спросила полная дама.