— Нѣтъ… нѣтъ… не вѣрь этому… этого не можетъ быть. Богъ милостивъ и не позволитъ, чтобы вашъ отецъ невинно пострадалъ…
— А знаешь, матушка, говорятъ, отца увезли за то, будто онъ сказалъ, что мы, хотя и простые крестьяне, приходимся родней русской царицѣ…
Едва только мальчикъ успѣлъ произнести послѣднія слова, какъ страшный крикъ вырвался изъ груди его матери.
Подбѣжавши къ сыну и зажимая ему ротъ рукою, она, пугливо озираясь по сторонамъ, зашептала:
— Молчи, сынокъ… молчи, Ванюша… Ты только погубишь насъ такими словами… Развѣ это можно, чтобы простые крестьяне приходились родственниками царицѣ?… Карлъ не могъ этого сказать. Вѣдь этимъ онъ бы оскорбилъ русскую царицу… Нѣтъ, нѣть, Боже сохрани сказать кому-нибудь объ этомъ, сынокъ… Упаси Господь! Схватятъ, засудятъ, въ тюрьму посадятъ, казнятъ, то-есть убьютъ попросту…
— Такъ почему же отца-то отъ насъ увезли? — спросилъ опять мальчикъ. — Вѣдь онъ ни въ чемъ не провинился?
— Не знаю, сынокъ мой, ничего не знаю, — прорыдала несчастная крестьянка. — Помню только, что годъ тому назадъ, въ такой же весенній вечеръ, только не дождливый и ненастный, а свѣтлый и теплый, пріѣхали въ наше село русскіе солдаты, и заявивъ, что они присланы сюда, къ намъ въ Дагобенъ, по приказанію самой царицы, за вашимъ отцомъ, увезли его съ собою…
— Какъ это страшно, матушка! — весь дрожа при одномъ воспоминаніи о случившемся, произнесъ Ваня.
— Да, ужасно, сынокъ!..
Въ это время кто то сильно постучалъ въ дверь. Мать и сынъ вздрогнули.