Важный, полный сановникъ, котораго лакеи называли «его превосходительствомъ, господиномъ оберъ-гофмейстеромъ двора», снова ударилъ своимъ жезломъ объ полъ, и лакеи стали обносить обѣдавшихъ различнаго рода кушаньями. Въ первую очередь подали всевозможные пироги и караваи. Нарядные кавалеры и дамы осторожно накладывали себѣ на тарелки дымящійся курникъ, растегаи съ дичью, подовыя лепешки съ начинкою, и самымъ изящнымъ образомъ, при помощи ножа и вилки, разрѣзали ихъ и осторожно отправляли въ ротъ. Каково-же было ихъ удивленіе, когда дошла очередь до Мартына и тотъ, нисколько не стѣсняясь, схватилъ съ блюда прямо руками огромный кусокъ жирнаго пирога съ начинкой и тяжело плюхнулъ его себѣ на тарелку, потомъ снова запустилъ руку въ оставшійся на блюдѣ пирогъ и стащилъ другой кусокъ на тарелку къ брату!
— Кушай, Ванюша! А то, пожалуй, отнимутъ! — произнесъ онъ, угощая самымъ радушнымъ образомъ своего брата, и тутъ-же сталъ поспѣшно уписывать за обѣ щеки очевидно пришедшееся ему по вкусу кушанье.
Сдержанный шопотъ и смѣхъ послышался кругомъ. Дамы закрылись салфетками, чтобы не было видно ихъ смѣющихся лицъ. Но, нимало не смущаясь, Мартынъ продолжалъ ѣсть, обѣими руками хватая кушанье съ тарелки, роняя жирные куски начинки и на свой нарядный камзолъ, и на роскошный кафтанъ рядомъ сидѣвшаго съ нимъ вельможи. При этомъ онъ такъ громко чавкалъ, причмокивая губами и прищелкивая языкомъ отъ удовольствія, что заглушалъ разраставшійся съ каждой минутой смѣхъ присутствующихъ.
Изрѣдка онъ обращался къ брату съ одной и той-же фразой:
— Ѣшь, Ванюша! Ѣшь, не зѣвай!.. Вѣдь не часто попадаютъ такіе куски въ желудокъ.
Наконецъ, добрая половина пирога была съѣдена. Тогда, не смущаясь смѣхомъ окружающихъ, становившимся съ каждой минутой все громче и слышнѣе, Мартынъ схватилъ съ тарелки перепачканными въ жиру пальцами остатки пирога и набилъ имъ оба кармана своего роскошнаго камзола.
— Это я оставлю на ужинъ. Вѣдь послѣ такого обѣда намъ навѣрное ничего больше не дадутъ, — произнесъ онъ съ самымъ довольнымъ видомъ.
Здѣсь уже долго сдерживаемый смѣхъ присутствующихъ прорвался и перешелъ въ открытый хохотъ. Смѣялись нарядныя дамы, смѣялись пышно одѣтые степенные вельможи, смѣялись лакеи…
Но громче, неистовѣе всѣхъ хохотала веселая, красивая дѣвушка съ чудными, какъ васильки, синими глазами. Ея густые бѣлокурые локоны такъ и прыгали отъ смѣха вокругъ дышащаго весельемъ, раскраснѣвшагося личика. Мартынъ услышалъ этотъ веселый, отнюдь не насмѣшливый, хохотъ, быстро взглянулъ въ сторону смѣющейся дѣвушки и весело крикнулъ тѣмъ веселымъ крикомъ, которымъ раньше сзывалъ свое стадо свиней въ Дагобенѣ:
— Ба! Лиза! Здравствуй, Лиза! Я тебя сразу узналъ… Ты вѣдь та самая Лиза, которая обѣщала сказать царицѣ, что разбила зеркало. Да?