Стройный арлекин, звеня бубенчиками, обвил рукой её талию и они понеслись. Несмотря на полное нежелание танцевать в незнакомом обществе, Ия при первых же звуках немного грустного вальса, который она всегда предпочитала всем остальным танцам, почувствовала смутное удовольствие. Чудесные, нежащие звуки музыки ласкали ее. Сами ноги неслись, казалось, под эту красивую, нежную мелодию. К тому же её кавалер, пестрый арлекин, танцевал прекрасно. И словно сама Ия с каждой секундой делалась все легче, все воздушнее, соразмеряя с ним свои движения.
-- Parqleu! (Непереводимое восклицание) Ho вы танцуете, как богиня! Я ничего лучшего еще не встречал на своем веку... Такая легкость и грация, parole dhonneur! (честное слово), -- восторженно нашептывал ей её кавалер, продолжая свои удивительные пируэты.
От этих слов еще веселее стало на душе молодой девушки. Она давно не танцевала, не веселилась. A молодости не присущи угрюмость и суровость. Ия отлично сознавала это и не находила ничего предосудительного в том, что она так весело, от всей души кружится сейчас по зале с пестрым арлекином, умеющим так прекрасно вальсировать. Но вот он расшаркался перед ней и посадил ее на место.
-- Ты прелестно танцуешь, очаровательная отшельница, -- переходя на пресловутое маскарадное "ты", произнес кавалер Ии.
Потом он исчез на минуту и возвратился, ведя с одной стороны римского воина, с другой -- пастуха.
-- Выбирай любого! -- прозвучало в тот же миг над головой Ии.
Последняя протянула руку скромному пастушку, и опять с этим новым кавалером закружилась по зале.
A тихие, вкрадчивые звуки вальса так и баюкали, так и нежили слух. Они то пели свирелью, то звенели раскатисто сотнями серебряных струй, то рокотом нежного морского прибоя ласкали ухо. Ия носилась по зале, едва касаясь маленькими ножками земли.
-- Как приятно танцевать с тобой, маска, не чувствуешь даже тебя, так ты воздушна и легка! -- сказал ей, усаживая ее на место, её новый кавалер.
A тут уже ждали ее другие бальные танцоры.