-- Смиренная монахиня, удостой меня, убогого, осчастливь! -- послышался знакомый голос за спиной. Она живо обернулась. Русский мужичок в широких шароварах и в поддевке стоял перед ней, неуклюжий, забавный, смешно переминаясь с ноги на ногу, с гармоникой под мышкой, с плетеными лаптями на ногах.
-- Ха-ха-ха! -- рассмеялась Ия, -- князь Леонид, сразу узнала по голосу!
-- Какой князь Леонид, просто убогий мужичонка, бобыль Ефремка из села Михайловки, что близ Яблонек, по соседству, значит. Знакомо, чай, село-то тебе, мать святая? А? -- умышленно подражая крестьянскому говору, басил старший из братьев Вадберских.
-- Господи! Да неужели же вы и почтаря Ефрема знаете? -- внезапно обрадовалась при знакомом имени Ия.
-- A то как же? Он ведь не только к вам в Яблоньки, a и к нам в Лесное почту возил.
Словно родным деревенским воздухом, знакомой родной обстановкой повеяло на Ию при этих словах юноши. Встали, как по мановению волшебной палочки, перед ней картины недавнего родного прошлого... Воскресли перед мысленным взором девушки дорогие далекие образы... И сразу потянуло туда, далеко, в родное гнездо... Потом сразу мысль перескочила на сестру, постоянно тревожившую Ию.
-- Катя, a Катя, где же она, однако? -- невольно пронеслось в голове Ии, уже безо всякого удовольствия кружившейся теперь по зале с рыжим князьком, поминутно сталкивающимся с другими танцующими парами и наступающим на ноги своей дамы.
Сегодня, перед вечером, ей удалось только мельком увидеть Катю, когда та прибежала показаться ей за пять минут до начала бала в их "детскую." Теперь же, попав сразу в шумную атмосферу бала, и отдавшись так неожиданно нахлынувшей на нее волне непривычной маскарадной суеты и веселья, молодая девушка на миг позабыла о младшей сестре.
-- Непростительная оплошность! Где же она, однако? -- тревожно ища глазами по зале нарядного пестрого мотылька и все сильней волнуясь, думала Ия.
-- Довольно, довольно, благодарю вас, князь! -- обратилась она к своему кавалеру, потеряв окончательно всякое желание продолжать танцы.