Весь этот вечер Катя была, как во сне. От выпитого с непривычки крюшона голова девочки кружилась все сильнее и сильнее. Смех делался все громче и неестественнее. A тут еще подоспели и новые впечатления: её первый бал, её положение взрослой барышни, танцевавшей впервые с настоящими взрослыми кавалерами, -- все это усугубляло её волнение. К тому же Валерьян Вадберский, прячась под своей хламидой китайца, наперерыв с Димой Николаевым говорили ей поминутно комплименты, громко восторгались её внешностью, грацией и изяществом, танцуя с ней по несколько раз подряд, и словно по уговору отличая ее перед всеми остальными барышнями.
Бедная Катя! Она не слышала того, что говорилось в то же время за её спиной этими юными шалопаями.
-- Она божественно глупа, -- величественно глупа ваша Катя! -- шептал со смехом Дима на ушко Нетти.
-- Послушай, сестра, мой Громобой, ей Богу же, умнее нашей молоденькой родственницы, a ведь, он только лошадь. A эта девица, вообрази, только и знает, что хохочет на всю ту ерунду, которую я напеваю ей в уши... -- Нет, она великолепная дурочка, эта милая Katrinе! -- вторил ему Валерьян Вадберский, обращаясь к Нетти.
-- Но ты уж не очень, Валя... -- с притворным беспокойством останавливала брата молодая женщина.
-- Да, я и так не очень... но тсс! Вот она, легка на помине! Идет.
-- M-lle Katrine, m-lle Katrine -- хотите, я очищу вам грушу? -- бросился он с видом непритворной любезности навстречу Кате.
-- Грушу? Ха-ха-ха! -- смеясь тем же неприличным смехом, лепетала та, -- ах, нет, не надо груши, я не хочу груши. Я ничего не хочу... У меня болит голова. Вот если бы можно было выйти сейчас на крыльцо подышать свежим воздухом!.. Но этого нельзя! -- заплетающимся языком произнесла бедная девочка.
-- Вот идея! Почему нельзя? Какой вздор!.. И не только на крыльцо, но и прокатиться можно... Хотите, я приведу мотор и мы все прокатимся, -- предложил князек Валерьян, обращаясь ко всему кружку.
-- Идея! Идея! Отлично, отлично, мы все поедем! -- весело захлопали в ладоши обе барышни Завьяловы и Нетти.