-- Катя, -- позвала она с порога сестру, -- я надеюсь, что ты не будешь больше делать глупостей, пить вина, и тотчас же после ужина пойдешь спать. Тебе, как девочке, еще рано оставаться до самого конца бала.
-- Ого, какая строгая, однако, старшая сестрица! -- паясничая, пропищал Пьеро.
-- Она страшная деспотка и завидует Кате, -- успела шепнуть Нетти своим друзьям.
-- Смотрите, пожалуйста, a на вид смиренница какая, воды не замутит!.. -- засмеялся Красный Мак, в лице Нины Завьяловой.
-- В тихом омуте, вы знаете... -- подхватила её сестра Ольга.
-- Офелия, ступай в монастырь! [Фраза из классической трагедии В.Шекспира "Гамлет".] -- подскочил к Ии арлекин, успевший уже приложиться к десятому бокалу, и вследствие этого не совсем твердо державшийся на ногах.
-- Офелия, о нимфа! -- помяни меня в твоих святых молитвах [Фраза из классической трагедии В.Шекспира "Гамлет".], -- внезапно опускаясь на одно колено, с патетическим жестом продекламировал Дима Николаев -- неугомонный Пьеро.
Но Ия уже не слышала того, что ей говорили. Со смутным чувством глухого раздражения, впервые появившимся в её душе, она поднялась к себе в детскую. Здесь перед божницей теплилась лампада. Слышалось ровное дыхание спящих детей, и на нее сразу пахнуло атмосферой патриархального уюта, покоем и сладкой грустью.
Смутно заглушенные несколькими дверьми, долетали сюда звуки мазурки, веселые выкрики дирижера... Топот сотни ног... Звонкие, молодые всплески смеха... Но молодая девушка ничего не слышала. Она достала из бювара лист почтовой бумаги и села за письмо к матери.