— Кричала ночью-то? — осведомлялся третий.
— А, може, полегше, а! Варвара Павловна, скажи, сделай таку Божеску милость! — кричало ей издали сразу несколько встревоженных детских голосов.
— Я за ейное здоровье свечечку поставила за грошик! Грошик у мамки выпросила! — торжественно заявляла какая-нибудь быстроглазая, чумазенькая подружка Анютки.
— А я ей яичко принес. Прямо из-под хохлатки яичко-то… Све-же-нь-кое! — заявлял Антипка и торжественно клал яичко на землю перед крыльцом Антоновой избы.
Вавочка ждала, пока уйдут детишки, кивала им головою, потом быстро спускалась с крыльца, брала яичко и несла его в избу. И вместе с ним несла в сердце что-то смутное, и тревожное, и сладкое-сладкое, без конца, без границ.
Это сладкое и тревожное и связывало теперь ее, недавнюю гордую, великолепную Вавочку с грязною, чумазою крестьянскою детворой. Теперь уже и детвора эта не смотрела искоса и враждебно на нее, Вавочку… Теперь дети, видя ее измученное, худенькое личико, зная про ее бессонные ночи и уход за Анюткой, невольно чувствовали в ней, в чужой и холодной "учительше", своего родного, близкого человека. Болезнь голубоглазой Анютки послужила им первым соединяющим звеном.
А ночь все тянулась и тянулась, бесконечная, тяжелая ночь. Эта ночь — ночь кризиса. Если Анютке удастся пропотеть в эту ночь сегодня, болезнь, по словам доктора, должна будет поддаться лечению и, может статься, пойдет на убыль сразу тогда. Если же не подействует на больную та огромная доза лекарства, влитая Вавочкой, по предписанию врача, в потемневший от жара ротик Анютки, — ребенок умрет.
Ночь кризиса, девятая по счету, ужасная ночь…
Больная не успокаивается ни на минуту: она то дико вскрикивает и порывается вскочить и убежать куда-то, то затихает и с прерванным дыханием лежит, как мертвая, на своей скамье. Груда одеял, одежды и подушек лежит на этом худеньком тельце, плотно окутав его со всех сторон. Надо вызвать в нем испарину, во что бы то ни стало, в этом измученном худеньком тельце. В испарине — спасенье. Это твердо знает со слов доктора Вавочка и крепко верит в это.
Анютка кричит. Ее лицо так и пышет жаром… Глаза нестерпимо горят.