-- Сережа!
Вмиг оборвался звон колокольчика, возница круто осадил лошадей и тарантас остановился в десяти шагах от нее.
Сидевший в нем молодой человек прищурился на девушку сквозь стекла золотого пенсне и вдруг широкая, радостная улыбка расползлась по его покрытому густым слоем подорожной пыли лицу.
Легко и быстро выпрыгнул он из тарантаса и обнял девушку.
-- Наташа! Милая Наташа!
-- Сережа!
Они поцеловались крепко, как брат с сестрой.
-- А еще не узнал, проехал мимо, безответный, -- говорила она тем радостно взволнованным и размягченным голосом, который помимо воли дрожит слезами и волнением.
-- Не узнал, ей-богу не узнал, Наташа! И какая же ты стала красавица, -- оправдывался он, отстраняя ее немного и любуясь ею, как картиной.
-- Ну, вот, -- недовольно вытянула она полные губки, что удивительно шло к ее красивому, загорелому, на диво здоровому личику, -- ну вот, таких ли ты видел там у себя красавиц!