— Schlafen, Kinder, schlafen![20]Schlafen, Kinder, schlafen — ложитесь, дети, ложитесь.
— Знаешь, Нина, — обратилась ко мне Мила Перская, когда свет в комнате был притушен и мы улеглись в постели.
— Я давно хотела спросить тебя: веришь ли ты в сверхъестественное?
— Какие глупости, — отозвалась я. — Конечно, не верю.
— Нет, не глупости! — возразила Эмилия с жаром. — Нет, не глупости! Я, например, верю в существование привидений, духов и тому подобное. И потом, потом я убеждена, что мертвые могут являться к живым, приняв человеческий облик… Знаешь, — Мила понизила голос до шепота, — я тебе приведу один случай. Женя Лазарева рассказывала… Как-то она запоздала, возвращаясь с экзерсировки, и вдруг, проходя по залу, она остановилась, пораженная каким-то шорохом в стороне большого портрета. Женя трусиха страшная, но в тот раз поборола себя, оглянулась в ту сторону, и вдруг…
Тут Перская откинулась на подушки и закрыла лицо руками. Прошла минута… другая… Я сгорала от любопытства и нетерпения.
— Израэл… Нина! — глухим шепотом произнесла рыженькая Мила, — ты знаешь портрет императора Павла, основателя нашего института, тот портрет, который стоит за деревянной решеткой?..
— Знаю. Ну, и что же? — нетерпеливо пожала я плечами.
— А то, что его, императора, не было на портрете! Он сошел с портрета. Понимаешь, сошел!
— Какая чепуха! — возмутилась я, — и ты можешь верить подобному вздору?