Что это было — разумное опасение или недоброе предчувствие, ниспосланное свыше?
Неслышно, крадучись, я подошла к калитке, положила руку на задвижку и изо всех сил рванула ее. Калитка, не скрипнув, отворилась. Сторож спал.
Я почувствовала себя уже на свободе, и вдруг… чья-то рука легла мне на плечо…
Я тихо вскрикнула и, обернувшись, увидела старую знакомую — гардеробную Аннушку.
— Барышня! Золотая… Бога ради! Домой скорее! — шептала она.
Как на грех, проснулся сторож, вскочил и сердито заворчал:
— Ну, кого еще здесь носит нелегкая?
— Скорее! Бежим скорее! Не дай Бог, хватятся! — с непонятным отчаянием зашептала Аннушка и, крепко-крепко схватив меня за руку, куда-то потащила.
Ничего не понимая, я в растерянности следовала за ней. Но когда Аннушка, пройдя через длинную спальню в подвале, вывела меня на нижнюю площадку черной институтской лестницы, я поняла, что мне помешали бежать, и желанная свобода снова потеряна…
Я с ненавистью взглянула в испуганное и взволнованное лицо красавицы-Аннушки.