***
Не знаю, долог ли был мой обморок, или нет, но когда я открыла глаза, меня поразило то, что я увидела. Передо мной стояла женщина, высокая, даже чересчур высокая для женщины, в белом бальном платье с легким газовым шарфом, накинутым на плечи. Я лежала на деревянной скамейке, на церковной паперти, и смотрела в прекрасное лицо, склонившееся надо мной с заботой и тревогой. Газовые рожки за стеклянной дверью дали мне возможность разглядеть его. Боже! Что за красавица! Белокурая, нежная, с точно выточенными чертами и благородной маленькой на пышных, полных плечах. Ее белое газовое платье, принятое мною за облако, красиво облегало высокую, стройную фигуру.
Я с восторгом смотрела в ее прелестное лицо. Мне казалось, что таким лицом и такой фигурой простая смертная обладать не может. И вся подавленная силой впечатления, я произнесла в восторге:
-- Вы верно добрая волшебница? Скажите! Да?
Она ласково, светло улыбнулась.
-- Я напугала тебя, крошка. Прости! -- также тихо ответила красавица... -- Я возвращалась с бала, который давали мои близкие родственники... А ты малютка верно Воронская, поступления которой все ждали последнее время?
-- Да, я Воронская, -- произнесла я, все еще не отрывая глаз от ее очаровательного лица. -- А вы, конечно, добрая волшебница? Ответьте же мне.
-- Как ты попала сюда, на лестницу в этот поздний час? -- спросила она меня вместо ответа.
Тогда я быстро, быстро рассказала ей все. И про мое поступление и про первый день в "тюрьме", и про злых девчонок, и про строгую Рабе, и про злющую Комиссариху, словом -- про все, про все.
-- Я хотела убежать отсюда! Да, да, убежать! -- произнесла я, со злостью и вызовом глянула ей в лицо.