-- Кто?
Но я не ответила. Чем-то чудовищным показалось мне выдать мою тайну о ней.
"Если я скажу о моей таинственной серой женщине, она, пожалуй, не будет охранять меня больше", -- мелькнуло у меня в мыслях. И тотчас же я прибавила вслух:
-- Ты ужасно страдаешь, Коля, но... но ты все-таки счастливее меня.
-- Почему?-- спросил он, удивленный.
-- Ты не видел лучшей жизни!-- проговорила я, -- а мне... мне... нельзя же быть "принцессой" для того только, чтобы стать Золушкой в конце концов... А я буду Золушкой, у мачехи буду... Все мачехи злые... гадкие и мучают падчериц...
-- В сказках, -- поправил меня Коля. -- Стыдись же верить сказкам. Ты уже большая!
-- Ах! И ты против меня! Значит ты меня не любишь, не любишь...-- вскричала я, вскакивая со скамейки, на которой до сих пор смирно лежала, слушая Колю.-- Ты защищаешь ее... и не жалеешь меня! -- твердила я, задыхаясь.-- Уйди от меня, уйди!
-- Нет, я не уйду от тебя. Я должен отвести тебя домой. Смотри, ты босая и вся дрожишь. Дай, я тебя отнесу, -- предложил он.
Я устала волноваться. Нервы мои упали. Наступило какое-то оцепенение. Адский холод, который я не чувствовала раньше, пронизывал меня насквозь. Мои голые ноги теперь стали синие, как у мертвеца. И вся я дрожала, как в лихорадке. Коля был выше меня на целую голову и, несмотря на кажущуюся хрупкость, очень сильный мальчик для своих четырнадцати лет. Он легко поднял меня со скамейки и понес.