Ага, зеленые, как и подобает быть глазам русалки, -- цвета морской волны, когда вы плачете, и серые как сталь, когда вы смеетесь... Так вот, моя маленькая русалочка с зелеными глазами, не плачьте, а когда вам будет очень тяжело, кликните Большого Джона и он поможет вам развеселиться. А пока до свидания... Сюда идет ваша новая гувернантка, прощайте русалочка! -- и он кивнул мне головою, быстро зашагал по шоссе своими невероятно длинными ходулями-ногами.
-- Allons! (Идем!) -- произнесла значительно размякшим голосом (после десятой-то кружки) "кикимора", очутившись подле меня и не замечая ни моих заплаканных глаз, ни быстро удаляющейся фигуры гиганта Джона.
Я увидела в руках ее новую, до краев наполненную молоком жестяную кружку.
-- Как? Еще?-- удивилась я.
-- Ob, non!С,a je me garde pour autre chose! ( Ах, нет! Это я оставлю на другое) -- поторопилась успокоить меня кикимора, и мы двинулись с ней в обратный путь.
В тот же вечер я узнала странные вещи. Когда, уже раздетая, в ночной сорочке, я лежала в моей постели, собираясь уснуть, мой слух был привлечен чуть слышным плесканьем. Я открыла живо глаза и чуть не вскрикнула от изумления: у умывальника стояла моя "кикимора" и, поливая в пригоршню молоко из кружки, тщательно вытирала себе им лицо.
-- Что вы делаете, m-lle?-- неожиданно вырвалось у меня.
-- Ah! Lydie... а я думала, что вы спите!.. -- залепетала француженка, очень смущенная тем, что я видела то, чего мне, очевидно; не полагалось видеть.--
Voyez-vous (Видите вы...), это молочные ванны для лица... Они мягчат, белят и сохраняют кожу...
Что я слышу? Она моется молоком, чтобы иметь белую кожу! Очень нужна белая кожа для подобной кикиморы!