И я чуть не задохнулась от смеха, кинувшись лицом в подушки и зажимая себе рот, чтобы не расхохотаться на весь дом...
ГЛАВА VIII
25-е июля.-- Подношение.-- Сестрички Вильканг.-- Большой Джон появляется, как фее из сказки.-- Я выдаю тайну кикиморы.
Двадцать пятого июля день ангела моей мачехи. M-lle Тандре, которая оказалась добродушнейшим существом в мире, разом подчинившимся деспотичной власти "маленькой принцессы", еще за месяц до этого торжественного дня трубила мне в уши о том, что надо сделать сюрприз ко дню ангела "maman". Она достала канвы, гаруса, шелку и... и тут-то и началось мое мученье. Я должна была вышить плато под лампу.
Ах, это несносное плато! Я никогда не любила никаких "вышиваний", никаких "девичьих работ",как выражалась тетя Лиза. В жизни моей я сделала одну единственную работу только, -- вышила закладку "солнышку", и что это была за закладка! Крестики шли вкось и вкривь, вкривь и вкось. И все-таки закладка показалась достаточно прекрасной моему папе; он наградил меня за нее горячими поцелуями и пришел в настоящий восторг от сюрприза его девочки. Но тогда я работала с удовольствием и с любовью усеивала канву косыми и кривыми крестиками, а теперь, теперь я должна была работать для... мачехи. Немудрено поэтому, если иголка скрипела и гнулась в моих руках, делаясь мокрой от моих вспотевших от усилия рук, а гарус пачкался и рвался ужасно. Я приводила в настоящее отчаяние мою бедную "кикимору".
-- Нет! Не хочу больше работать! -- вскрикивала я с отчаянием в голосе, забрасывая под стол мое злополучное плато.
- О-о! Lydie! Что же вы подарите вашей maman? -- искренно ужасалась Тандре, собственноручно извлекая из-под стола решительно не задавшуюся мне работу.
-- Во-первых, она не maman, а мачеха!-- кричала я со злостью, -- а во-вторых, вместо этого глупого плато я ей расскажу лучше сказку, в которой маленькая принцесса бросается в воду, оттого что злая мачеха мучает, ее...
-- О-о, вы не расскажете такой сказки вашей maman, Lydie! -- самым искренним образом пугается гувернантка,-- вы не расскажете ее, во имя неба!
-- Нет, расскажу!-- закричала я, уже топая ногами.