-- Хорошенькая девочка, жал! -- проговорила старуха, одобрительно кивнув из-за костра.
-- Мало что! Хорошеньких много. Мариула на что красавица, а дармоедка порядочная: ни погадать, ни заработать, как следует, не сумеет.
Я взглянула на Мариулу; она стояла в некотором отдалении и сердито хмурила свои черные брови.
Минуту длилось молчание. Потом неожиданно Катеринка подскочила ко мне, и вмиг и золотые часики, и моя летняя кофта очутились в ее руках. От толчка, полученного от молодой цыганки, я упала на землю. И в туже минуту обе мои щегольские желтые туфли очутились в ее руках.
-- Не хотела добром отдать -- отобрали силой, -- произнесла она с грубым смехом.
-- Ладно, не обижайся, красавица, -- усмехнулась старая цыганка, -- не прогневись -- у нас и хлебушка, и одежда--все пополам. Хошь поужинать с нами, а?
Но я решительно отказалась от ужина, чувствуя
себя окончательно оскорбленной произведенным надо мною насилием.
-- Я домой хочу... Вы должны меня отвести домой,-- проговорила я.
-- Ночью-то? -- произнесла старуха. -- Нет, ночь проведешь в таборе, а на утро побужу тебя, барышня, и сама домой пойдешь!-- проговорила старуха.-- А пока ложись спать. Ступай в телегу. Проводи ее, Мариула!