И тут все было по-старому: та же широкая, заст-ланная коврами лестница, та же площадка с часами, тот же верхний коридор с большой мрачной библио-текой, помещавшейся как раз против лестницы, с классами по обе стороны его.
-- Вот и наш класс, -- сказала Петруша, оста-навливаясь перед одной из стеклянных дверей, выхо-дящих в коридор. -- Вон Марионилочка, видишь? Она делает французскую диктовку. Теперь тебе нельзя войти к нам. Это сейчас порядок нарушит. Я сама тихонько удрала, когда узнала о твоем приезде. А потом, в перемену, ты приходи. Слышишь? Твоя дама, говорят, очень добрая и отпустит тебя.
-- Моя дама. Какая дама? Ах! И тут только я вспомнила все. Как я могла забыть это раньше. Забыть то, что составляло немалую горечь моей теперешней жизни, постоянную заботу целого лета, которая томила и грызла меня. Я -- второгодница. Я осталась в четвертом классе. Тогда как эта милая смуглая Оля уже "третья", я продолжаю быть тою же "четверкой", какою была и в прошлом году. И там, за этой стек-лянной дверью уже не мой класс, а чужой -- стар-ший, и эта милая очаровательная Марионилочка не моя классная дама, а чужая. И эта милая Оля уже не моя одноклассница-подруга, нет! Я не имею права войти в эту дверь, когда мне захочется, и не имею права сесть на скамейке с моей бывшей соседкой Вальтер и по-прежнему присутствовать на уроках с бывшими моими товарками по классу, с которыми я провела более двух лет.
Я так погрузилась в печальные размышления, что едва услышала голос смуглой Оли, говорившей мне:
-- Иди к "твоим", Лида, а в переменку к нам. Слышишь? Непременно!
Я молча кивнула и медленно двинулась по кори-дору.
-- Воронская, Лида, -- услышала я снова ти-хий призыв за собою, и в два прыжка Петрушевич уже была подле меня.
-- Слушай, Лида, ты помни, -- зашептала мне на ухо милая девочка, -- хотя мы из разных классов теперь, но люблю я тебя по-прежнему. И твоей по-другой тоже по-прежнему буду! Поняла?
И, наскоро чмокнув меня в щеку, она скрылась за дверью своего класса.
Я уныло поплелась по коридору, миновала его и остановилась у знакомой мне двери, над которой была прибита дощечка "4-й класс".