Я не помню, как он простился со мною, как вышел. Не помню, как я сама очутилась в классе. Очнулась я только тогда, когда голос Додошки раздался у моего уха:
-- Душка Воронская, тебе сейчас корзину принесли. Дай мне чего-нибудь из сладенького, пожалуйста!
Я посмотрела на Додошку с удивлением.
-- Я распакую корзину и посмотрю, что там есть, -- снова заискивающим голосом произнесла она.
-- Делай, что хочешь! -- вскричала я, -- делай, что хочешь! Бери все! Мне ничего не надо! Слышишь -- ничего! Только отстань от меня Бога ради! Все вы отстаньте от меня!
И, подняв крышку моего тируаре, я просунула под нее голову и скрылась там от любопытных взоров.
Нежный, чуть слышный аромат, выходящий из пюпитра, привлек мое внимание. В крошечной хрустальной кружечке стояли розы, чудные розы Черкешенки.
-- А-а! -- простонала я, внезапно охваченная необъяснимым порывом злости к цветам. И, схватив их вместе с хрустальной кружечкой, далеко отшвырнула на пол. Кружечка разбилась вдребезги. Вода разлилась.
-- Вот тебе розы! Столь нежные чувства, столь нежные розы, и вдруг на пыльном и грязном полу! -- продекламировала с пафосом всюду поспевающая Симочка.
Бешенство новым порывом охватило меня при виде паясничавшей девочки.