-- Эх, уж это мне подземелье! -- заговорила Волька, но ее тотчас же опять уняли.
-- Как можно! И не стыдно тебе!
Мы спустились по трем скользким ступенькам и очутились в огромной сводчатой комнате, откуда шли еще другие ступени куда-то вниз, в темноту.
Додошка глянула вперед и, как говорится, обомлела.
-- Хоть убейте меня, не пойду. Ни за что не пойду! Избави Бог!
-- Додошка! Ты все дело погубишь! Вороненая, иди ты первая. Сима, ты тоже. Вы две отчаянные, ведь ничего не боитесь. Бухарина, ты за ними...
И Катя Макарова, у которой голос дрожал, толкаясь между притихшими девочками, шагнула вперед.
-- Ну, месдамочки, так мы очень далеко не уйдем. Или домой, или вперед. Я предлагаю затянуть марш Буланже для храбрости, -- и Сима, стараясь казаться равнодушной, вышла вперед.
Я опередила ее и первая вбежала в темное, узкое наподобие коридора, пространство, где царствовали полумрак, сырость и какой-то специфический, затхлый, свойственный всем подвалам запах.
-- Ну, не подземелье разве? -- шепотом воскликнула наша Татьяна.