-- У нас Воронская стихи сочиняет! -- ни с того ни с сего рявкнула со своего места Додошка и окунулась, покраснев до ушей, в свой тируар.
-- М-lle Воронская? А-а? -- как-то неопределенно протянул Роденберг и тотчас стал пояснять что-то классу, чего я не могла понять. Я сидела как на иголках. Я -- героиня дня! Я -- поэт! Я -- талант!
Подруги восхищаются мною, и весь свет будет восхищаться мною!
И она, и солнышко, да, да, все они, как они будут горды своей знаменитой дочкой! Ах, как будут горды! Да, да! Она будет теперь заискивать, ласкать меня, всячески ухаживать за мною. А я отвечу на все ее заискивание и ласки гордо и надменно.
Я даже вытянулась на своем месте при одном воображении о том, как я ей отвечу. Вы не хотели меня знать скромной молоденькой девочкой -- не знайте же меня и знаменитой русской поэтессой. Я не хочу ни вас, ни вашего поклонения. Да! -- И я с особенным выражением повторяла в душе: -- Да, я не хочу вас!
-- Госпожа Воронская. Не потрудитесь ли вы объяснить мне, каким образом происходят грозовые явления в природе? -- послышался отрывистый голос физика неподалеку от меня.
Господи! Да неужели я промечтала пол-урока? В ужасе я поднимаюсь со своего места, открываю рот и делаю круглые глаза.
-- Электричество... это... -- говорю я заплетающимся языком.
-- Ну, что такое электричество? -- невозмутимым голосом снова спрашивает Роденберг.
Ах, что я могу ответить?