-- Ах, не вы! Только не вы! -- прерываю я его, -- ведь мы друзья детства, Коля, и я люблю тебя по-прежнему.
И тут же я рассказываю ему все: и как тяжело мне было дома, и как я ненавижу мою мачеху, и что мне запрещено видеть тетей, моих тетей, и как я бежала из дома, как я была на краю смерти, и как теперь совсем одинока, потому что никого не хочу видеть. Да, никого! И что у меня есть сестра. Понимает ли он это -- сестра!
Эти последние слова я выкрикнула с азартом, не замечая, что вокруг нас собираются институтки из чужих, что они насмешливо улыбаются и пожимают плечами при виде тоненькой, крикливой, сероглазой девочки.
Коля замечает это и тихонько глазами останавливает меня. Но я ничего не слышу и не вижу. Мое волнение слишком велико. Оно захватило меня совсем. Я даже не замечаю, как своими кошачьими шагами ко мне подходит Ефросьева и вцепляется костлявою рукою мне в плечо.
-- Это не разрешено, вы отлично знаете, разговаривать с молодыми людьми, -- шипит она по-французски. --Allez!
-- Это брат Воронской, m-lle, -- заступается за меня Сима.
-- Ложь! Я вам запрещаю оставаться здесь. Слышите, идем! -- говорит она злющим голосом и тащит меня за руку.
-- Прощай, Коля, -- быстро выдернув мою руку из цепких пальцев инспектрисы, говорю я, -- не забывай меня -- твою маленькую принцессу!
-- Идите же, я вам говорю! -- выходит из себя синявка, -- будете ли вы меня слушаться, наконец!
Тоненький студент кивает мне головой и грустно улыбается. Ефросьева втаскивает меня в аванложу и кричит: