-- Русалочка! Вернитесь! Вы не поняли меня, русалочка! Меня никто не подсылал, никто, никто! Я хочу только вашего блага, общего спокойствия, счастья и тишины. Вернитесь сюда! -- кричал Большой Джон мне вдогонку.
Но вместо ответа я прибавила шагу и очутилась за дверью.
Не помня себя, я влетела на лестницу, в одну минуту миновала ее и вбежала в дортуар. Свеча находилась в шкапике у постели. Туда же я прятала и мой милый дневник, и крошечную дорожную чернильницу с ручкой. Через минуту свеча зажжена. Тетрадь дневника раскрыта. Но, Боже мой, как трещит голова, как шумит и стучит в голове. Я больна. Больна жестоко; теперь я в этом уже не сомневаюсь, больна. Как горит мое тело. Как дрожат руки. Какие красные круги в глазах. Кто-то стоит за моей спиной. Я знаю кто это. Серая женщина, я узнаю тебя! Постой! Постой! Спаси меня! Последние силы меня покидают. Мне дурно! Дурно! И все-таки у меня достаточно силы, чтобы написать:
Большой Джон, вы -- предатель! Большой Джон! Слышите ли? Я никогда не полюблю ее. Никогда не поверю в ее доброту. Никогда не прощу ей того, что она взяла от меня мое солнышко. Я ненавижу ее! Нена...
Без числа
Должно быть, много времени прошло с тех пор, как я грохнулась у своего ночного шкапика, там, в дортуаре.
И когда бы я не открыла глаза, все та же ночь и та же темнота. Неужели я умерла? -- думала я. -- Неужели я в могиле? Неужели я никогда не увижу солнца на земле?
-- Я хочу солнца! Я хочу солнца! Дайте мне его! -- кричала я, как исступленная.
-- Дитя мое! Ты увидишь его, как только поправишься. Теперь ты больна! -- услышала я над собой тихий, нежный, словно воркующий голос.
-- Кто вы? -- спросила я голос.