(Начало).

(из блокнота No1, начатого 6/X-59 г. и оконченного 29/XI-59 г.)

6/ X -- 1959 г. Колхоз им. Ленина, Щекинского района. Если ехать из Тулы -- проехать в Щекине автостанцию, свернуть на улицу, что ведёт мимо ж/д станции "Лесная" (есть, оказывается, такая почти в центре города. Она явилась на свет благодаря нуждам шахт. Может и назвали так потому, что здесь разгружали лес на крепление) и километра через два с гаком, после 13-й шахты, будет деревня Мостовая. Это -- центр колхоза. У небольшого домика правления -- хозяйственные постройки, склады, амбары, скотные дворы, рига (она напоминает давно забытые запахи обмолоченной соломы, приятную сумрачную прохладу в жаркий августовский полдень). Председатель колхоза Николай Фёдорович Голубчиков. Одет -- в гражданский мундир -- форму руководящего работника: сапоги (добротные голенища до колен, отличные головки и подошва), из синего сукна галифе и китель. Высокий худощавый человек. Пятидневная щетина на квадратном с ямочкой подбородке. Голубоглаз. Лоб широк. Живёт в Щекине, хотя председательствует уже почти пять лет -- с 1954 года (был в колхозе им. Калинина, потом здесь). Мне почему-то кажется, что внешнее его описание подходит для образа равнодушного к сути колхозной жизни, постепенно, если не разваливающего, то, во всяком случае, не поднимающего артельного хозяйства председателя. За тот час, что говорил и работал с ним, трудно установить, куда идёт артель. Во всяком случае, урожай зерновых в прошлом к этому году мал -- центнеров по шесть. Видно есть большие долги Сельхозбанку. Голубчиков жалуется -- пашни за нами считается 3500 га, а фактически 2500 еле наберётся. 16 шахт подваливают наши поля, посёлки, подъездные пути. Комбайны то и дело ломаются по неровным полям и из-за металлического лома. Подавляющее большинство людей -- на производстве. На трудодень один килограмм зерна и три рубля. Задолжали за три месяца. Надежда на сдачу скота. А надой на 100 га выше средне областного. Недавно организовали чесальную машину: чешут шерсть для населения. Девушка распорола палец, большой на правой руке: хотела снять с валика очёс, и её зацепило гвоздём. "Да ничего", -- говорит, а задето здорово. Разговор с председателем о торфе. Открыли ещё одну залежь -- сухое лето высушило болото. "В будущем году проведём канаву метров на 300 -- 400. Пустим воду".

Вечером у "Чепыжа". Уже в сумерках -- слякотная изморось, обложило всё небо.

О Пичугине -- зав с/х отдела Щекинской районной газеты -- за пьянку уволен в четвёртый или пятый раз. Писал расписки в буфетах на деньги взаймы. В горком представили около 20-и таких расписок. А в издательстве -- роман о сельской жизни (у Мосолова).

7/X. Поездка в совхоз "Богучарово" и колхоз им. Кирова Заокского района. "Богучарово" -- оказывается старинное дворянское гнездо Хомяковых. Большой барский дом, с парком и тремя прудами. Дом очень интересен -- высота комнат огромна -- пять, а то и семь метров. Построен руками "своих собственных" крепостных-мастеров -- кое-где аляповато, грубо, но крепко. Там, где сейчас красный уголок, была, видимо, каминная комната со сводами; стены плавно переходят в потолок. Своды украшены лепкой. Завхоз говорит: "Раньше они были покрашены другим колером". Теперь грубо, безвкусно. В эту комнату из прихожей ведут три ступени вниз. Войдёшь -- направо камин с фигурными изразцами. Теперь камин заложен доской, к нему, в половину устья приложена плита, которая и обогревает. В углах на потолке слева и справа от камина лепка ваз с фруктами. От пола по всем стенам выше подоконников панель тоже лепная. В парк -- два больших квадратных окна, в противоположной стене -- фасад -- обычные два узких высоких окна. Запомнился рассказ главного агронома совхоза Ивана Филимоновича Пашуты (он здесь девять лет. Одет в руководящий мундир -- сапоги, галифе, китель, сукно чёрное. Пожилой, уже сильно огрузлый, за ушами седина, широкие руки с плохо сгибающимися набрякшими пальцами. Одну страницу пустяшного текста писал сам: "Не путайте мне мыслей", -- почти два часа. Совхоз знаменит, в прошлом году получил Диплом первой степени ВСХВ за фрукты и ягоды). Перед фасадом большого дома церковь странной архитектуры -- крестом. С каждой стороны креста -- дорический ордер с пятью колоннами. Один огромный барабан без "маковок" -- он покрыт шатровой крышей. При такой архитектуре абсиды нет. Поодаль от неё -- звонница-колокольня, как торчащий из земли "чёртов палец", но квадратная, с узкими прорезями-бойницами в стенах, видимо, для освещения лестницы. Там, где колокола -- балюстрада, изящные колонки. Стены гладкие из красного кирпича, опираются на белый почти не выступающий из стен постамент.

Так вот, Пашута говорит: "Церковь построена очень давно -- ещё до 1812 года. Есть мемориальная квадратная доска, на ней славянской вязью перечислено до 15-и фамилий умерших от ран или погибших в 1-ю Отечественную войну". Он назвал две: секунд-майора Грибоедова и поручика Хомякова. Доски сейчас не видно -- она залеплена толстым слоем приставшего к стене цемента -- его свалили навалом под портиком, обращённым к фасаду здания. Про звонницу -- она построена позже по эскизу, привезённому из Венеции Жуковским. Легенда?? В совхозе в барском доме живёт 84-летний Борисов и его семья. Пашута говорит: "Борисов много чего помнит. Он здесь всю жизнь прожил". Интересно поговорить с ним.

Парк большой, он полого спускается от террасы с кирпичной грубо отделанной балюстрадой террасы (перед ней остатки кирпичных же столбиков от бывшей вероятно здесь беседки) к двум прудам, разделёнными узкой проезжей дамбой. В парке огромные, но редкие (уже) дубы, вязы, липы. Резко ограничена в составе парка посадка рощи из вязов или лип -- теперь уже редкой, но сохранились очень узкие с частыми в рядах деревьями аллеи.

Завхоз -- с 37 года. Он подсадил в парке берёзки, клёны. Они уже теперь высокие, и их ровные ряды, хотя и короткие, обещают новую молодость парку. За прудами, на склоне холма, опять лес, в нём обкомовская дача; перед ней купальни.

С Пашутой разговор о саде -- сейчас около 400 гектар. За семилетку намечено довести до одной тысячи гектар. Решено выполнить досрочно -- за 4 года.