Дмитрий Иванович Галкин -- бригадир тракторной бригады, совхоза "Яснополянский"; он коренной из деревни Ясенки, в 6 км от Ясной. Тринадцать лет в механизаторах. На войне дошёл до Бобруйска, попортило ногу, демобилизация. Высокий, стройный, плечистый, правильное почти круглое лицо. Интересен нос -- у русских не встречал -- его кончик немного расплюснут, и хищно нагибается над нижней губой. Глаза сероватые, смотрит спокойно и уверенно; обладает складной речью. Дело знает отлично. Разговорились.
Сельскому хозяйству уделяют у нас ещё мало внимания, -- этот вывод он высказал как результат долгих наблюдений, внутренних сомнений и долгих дум. И привёл аргументы, довольно убедительные: хорошие кадры механизаторов разбегаются из совхоза. Совхоз новый, молодой. Ещё сидит на шее государства, и при таких порядках сидеть будет долго. Вот, возьмите, хотя бы нас, механизаторов. Условий нет. Видели, какая мастерская? Повернуться негде, холод. Два трактора установишь, разберёшь, и уже ногу негде поставить. Оборудования кроме тисков и другой мелочи нет. А за ремонт трактора платят в нашем совхозе по расценкам РТС -- 850 рублей. Да, ведь, там мастерская, -- как конфетка. Всё есть. Вдвоём там за месяц два трактора легко сделаешь, а у нас -- еле-еле один натянешь. Вот и выходит, мужик, опытный тракторист только рублей 400 в месяц и заработает. Да, ведь, у него семья. К тому же мы теперь рабочие, всё с копейки покупаем. Разве сможет мужик при таком порядке семью содержать? Директор же говорит -- не могу платить иначе, только по расценкам РТС, у меня тоже инструкция. А почему тогда такой же тракторист, как наш (а наш даже лучше -- он весь трактор не только руками, языком весь облазил), но работающий под боком, на газовом заводе, тысячу в месяц получает. И Дмитрий Иванович высказал, может и нечаянно, затаённую мысль: " Уйду, наверно, скоро отсюда. Сельскому хозяйству внимания ещё настоящего нет".
Что ж -- он прав во многом. Перекачка средств на село идёт ещё огромная. Семь лет прошло после сентябрьского Пленума ЦК (1953 г), а половина колхозов тащатся на том же уровне. Несмотря на все разговоры о "крутом подъёме сельского хозяйства". И как только от этих отстающих колхозов не открещивались, -- и в передовые колхозы их вливали, и в совхозы объединяли, но суть -- производство продукции на 100 га, доход на 100 га -- изменилась мало. И потом много экспериментов непродуманных, разъединённых конъюнктурными целями, построенными на песке. Вот, хотя бы Рязань. Первому секретарю ОК КПСС тамошнему присвоили в начале этого года звание Героя Социалистического Труда за выполнение в 1959 году трёх планов по мясу. А 21 сентября этого года он умер -- умер потому, что бюро ЦК по РСФСР сняло его с работы (20 сентября было решение, 22-го должен был состояться пленум обкома, где его должны были снять, а 21-го, вечером, он дал дубу; слухи -- застрелился). А сняли с работы за блеф -- подобрали в прошлом году весь скот, и в этом году не только опять обещанных трёх планов, но даже и одного, пожалуй, не будет. И в нашей области с мясом сели -- гавкнул Хворазухин, -- а теперь "посол в МНР": тоже бюро ЦК сняло. Мяса два плана еле-еле натянули, а о трёх и думать нечего, да помимо этого ни одного плана -- хлеба, молока, яиц, шерсти, картофеля -- не выполнили. Нужны не эксперименты, а кропотливая работа с навозом, с культурой земледелия, насыщение сельского хозяйства техникой.
А погода чуднАя. Морозов и снега нет. Слякоть. Отправил немцам письма.
22/XI. Вчера вечером Лебедев давал в "эфир" подготовленную им передачу о культуре торговли. Вдруг звонок, беру трубку, возмущённый мужской голос: "Слушали сейчас Вашу передачу и удивляемся Вашему бесстыдству". Спрашиваю: "Кто говорит?". "Это значения не имеет, -- и опять, -- как Вам не стыдно!". Боится человек сказать, кто он, справедливо возмущающийся тем, что в магазинах нет основных продуктов -- масла, мяса, молока.
В воскресение -- 20/XI -- пятидесятилетие со дня смерти Льва Николаевича. Накануне разные "мероприятия" -- учёные заседания, торжественные заседания, митинги в усадьбе Ясная поляна, доклады, речи, выступления. Приезд потомков из-за границы. В воскресенье был в Ясной. Ночью прошла первая метель. Намело сугробы. Вообще первый в этом году настоящий ароматный зимний день. В Ясной расчистили "прешпект", тропки через "Чепыж" к любимой скамейке, а также аллею к могиле. И у могилы неприятно отозвалось -- её завалили, в буквальном смысле завалили аляповатыми жестяными венками, грубыми и... ненужными здесь, в лесной тиши, даже оскорбляющими чувство уважения к тому, кто лежал под маленьким скромным холмиком. Груда дряни из раскрашенной жести и рядом милиционер, её охраняющий.
4/XII. Туман и туман. Снег осел, сырой и тяжёлый. Верхушки не только берёз, но и елей обледенели; ветер, но не морозный, сырой, влажный, сильный. Часа три, если не больше, бродил по Ясной, за Воронкой в лесу. Пошёл по следу, вероятно, охотников, в ложбине ручья наткнулся на следы лосей, на их лёжку. На могиле всё также груда жести. Последние три дня в разъезде -- от Тарусской до Скуратово. Это оконечные станции Тульского отделения ж/дороги. Цель -- радиорейд по вывозке со станций минеральных удобрений. Безобразий много и источник их -- двуединый: бедность страшная сельского хозяйства в транспорте и бюрократическое вмешательство сверху в дела отдельных хозяйств, которые не учитывают, что в данный момент для них важнее и заставляющие их делать то, что нужно для "галочки". С хорошо уложенной свеклой сахарной или картофелем (в поле) уже ничего не может случиться худшего, к тому же они до зарезу нужны как корм. Но нужна "галочка" и весь транспорт в последние недели две-три только на их вывозку. А ценнейшие удобрения, -- а их и так-то кошкины слёзы, -- под открытым небом на дожде и снеге. При разгрузке вагонов вынуждены ссыпать одно на другое.
Опять о совхозах. В Заокске ночевал у некоего Андреева Юрия (работник райгазеты). Он на частной квартире (разошёлся с женой, она живёт за три дома от него с 3-летней дочкой. Андреев с оскорблённым видом, требующим сострадания, говорит: "Я с ней опять сойдусь, но подожду, срок выдерживаю"). Хозяин квартиры -- Николай Григорьевич, инспектор по налогам. Это заинтересовало, разговорились. Он перешёл к совхозам (злая тема на селе сейчас): "Плохо с совхозами. В колхозах для людей было лучше. Деньжишек давали, зерно к тому же, а главное корм скоту, худо-бедно, а всегда был. А теперь его нет. Солома в поле лежит, а собрать не дают. И скот в тех деревнях, что в совхозы перевели, весь сдали. Остались на всю деревню коровы две-три. Кормить-то нечем. И молока теперь нет. Вон, в Серпухове до 6 -7 рублей литр дошёл. Никогда этого не было. И народ перестал работать. Бывало женщина, хоть и престарелая, а в колхозе что-то копошится, делает. А сейчас, -- хоть и может работать, а дома сидит, пенсию получает. Молодёжь из деревни ушла -- заработать нечего. Триста рублей, от силы четыреста, а ведь теперь всё покупное".
Вспомнил. К начальнику станции Локтево Павлу Сергеевичу Поляничеву в кабинет зашла девушка: нужно устроить брата на работу, паренька лет 19-ти. Справилась о заработке: "А это будет зависеть, как будет работать... На очистку снега надо, на строительство вокзала. Разнорабочим. В день до 20-ти рублей при старании заработает". Это 600 рублей, минимум 500. И это на той же, по существу, работе, что в колхозе и совхозе.
Когда-то Ленин писал, что простой перевод крестьянства с натурального на денежное хозяйство откроет для развития русского капитализма неисчерпаемый внутренний рынок. "Совхозизация" в наших условиях, по крайней мере, в условиях Тульской области, не увеличивает, а сужает емкость внутреннего рынка. Ликвидация колхозов с их полунатуральным характером потребления у коренного их населения не ведёт к развитию денежных отношений, вернее -- к увеличению денежного обращения на селе. Увеличился только сбыт производства, самого необходимого -- хлеба, крупы (в тоже время выросла потребность в продовольствии в городе -- туда ушла заметная часть людей). И производительность труда, по-моему, не выиграла. Главное -- производство на 100 га -- осталось пока на том же уровне, что и в бывших колхозах, в лучшем случае чуть-чуть возросла. Многие хвалятся -- и это при меньшем количестве людей. Это и даёт основания заявлять, что производительность труда возросла.