И вот сейчас в хозяйстве стоит абсолютно пустым огромный свинарник -- нет, чем заполнить его. "Это хорошо, -- продолжает Владимир Васильевич, -- что пустует, по крайней мере, есть куда разместить молодняк, а поросят у нас будет до тысячи". И продолжил особо рьяно основывать свои взгляды на "свинячий" вопрос ссылками на "крестьянский обиход". "Никогда крестьянин свиней зимой не держал. Он откормит поросёнка и осенью, либо к новому году, под нож его". Пришлось говорить, что одно (единоличное) крестьянское хозяйство не может служить примером обобществлённому, что одно хорошо первому, то второму -- вредно. Всю эту "науку" -- и редькинскую "академическую", и "единолично-крестьянскую" они вытащили на свет божий, стремясь хоть как-нибудь оправдать свой промах. И потом оба, да и остальные, очень нетерпимы к колхозу "Шахтёр", и его председателю Ивану Фёдоровичу Семенкову (о нём потом).
Андрей Андреевич Патрашков -- левый глаз его с огромным бельмом, и это первое на что обращаешь внимание. От неширокого, несколько покатого назад, уже сильно облысевшего лба, не спускается, а устремляется вперёд большой, вернее огромный прямой, и соразмерно с другими частями лица, узкий нос. "Соразмерно" потому, что голова у Андрея Андреевича крепка и очень велика, а сейчас он раздался вширь, то она не производит впечатление слишком большой. Вот на этот-то нос и обращается внимание смотрящего на него после глаза с бельмом. Самолюбие Патрашкова страшно ущемлено. Как же, его, с "двойным" высшим образованием слушают в горкоме меньше, чем "неграмотного" Семенкова, не выдвинули ни в исполком, ни в горком. Это его бесит страшно. По этому случаю он сыпет матом. У них здесь образовалась компания -- к нему приходят агроном Владимир Васильевич и директор здешней Кимовской РТС, и играют в шахматы. Я ночевал у него, и вечер просидели за игрой; на пару выпили полулитру водки. У него замечательные сыновья -- такие же большеголовые, как он, старший уже смышлёный, только глаза коричнево-чёрные, как у матери, а не голубые, как у отца.
Владимир Васильевич Ефимочкин стремится жить "на уровне"; не поддаваться отупляющему воздействию "идиотизма деревенской жизни", а главное той неорганизованности труда, которая поглощает почти всё время суток у сельского специалиста. Он выписывает пять журналов специальных по агрономии и зоотехнике, душа его бурно протестует против засасывающей трясины повседневных мелочных дел.
С нами как участник радиорейда была зоотехник из колхоза "Путь к коммунизму" Ольга Васильевна Зотова. Среднего роста девушка с нездоровым бледным цветом лица, с широким лбом. Она только в сентябре прошлого года окончила тоже Тимирязевку, и оба они сошлись, на том, что сельским специалистам не уделяют нужного внимания. Сколько раз назначали провести "День сельского специалиста" и всякий раз откладывали.
23/III. Сегодня впервые слышал жаворонка. Ехали с Петром в Карамышево, остановились недалеко от него, на бугре, и вдруг в тишине умолкшего мотора сверху его песня. Весна ранняя. Снега давно на полях нет. Позавчера видел, как подкармливали, рассыпая, озимые.
Вчера были "сОроки" -- замета такая: прилетают жаворонки, и от этого дня надо считать "сорок морозов", т.е. сорок морозных дней и только тогда, после этого, сеять огурцы.
12/IV. Юрий Алексеевич Гагарин, лётчик, майор в 9 часов 07 минут по московскому времени стартовал в космос. В 10 часов 55 минут благополучно приземлился в заданном пункте. Поддерживалась двусторонняя связь. Перигей -- 170 км, апогей -- 302 км. Время обращения 108 минут.
11/V. Итак, разговор с Петром Ивановичем Марандышкиным. Между прочим, весна всё же оказалась не ранняя, а чудная, как и зима -- тянулась и тянулась, после тёплых дней -- снег, даже под самый первый май выпал снег и лежал сутки, а в затенённых местах, и того более. "Я с Семёновым (это председатель карамышевского колхоза "Новая жизнь", Герой Социалистического Труда) сработался, -- рассказывал Марандышкин, -- он всегда слушает мои советы, во всяком случае, никогда самовольно, без совета со мной, не изменит моего указания. А как же иначе? Зачем я тут? Если бы он всё стал делать, как ему захочется -- я не стал бы здесь работать. Не для этого я учился на агронома. А ведь есть и такие председатели в нашем районе, которые ни в грош не ставят своих специалистов, так они у них вроде посыльных да писарей. Этого я не могу понять! А ещё хуже -- почётные грамоты в горкоме рвут, не хотят хорошим агрономам давать...".
Последнее замечание Пётр Иванович говорит с явной насмешкой, и мне понятно, что это намёк на самого себя. Марандышкин невысок, ладно сбит. Круглая энергичная голова сидит на короткой широкой шее; кисти рук небольшие, как и пальцы, но, даже видя их со стороны, ощущаешь, как они должны быть крепки, привычные к крестьянской работе.
В день Победы, 9-го мая, ездил в Заокский район, оттуда в Серпуховский, там есть всесоюзный "Маяк" -- Иван Сергеевич Жирнов, тракторист совхоза "Заокский". Это -- высокий, сухощавый, жилистый человек, брюнет. Старая затасканная военная гимнастёрка подчёркивает некоторую впалость груди. В кирзовые сапоги заправлены серого, неопределённого цвета, механизаторские штаны. Рукава гимнастёрки, пожалуй, коротковаты и манжеты крепко обхватывают узкие запястья; но кисти рук, ладони широки и, кажется, живут какой-то своей особой жизнью, управляя цепкими длинными пальцами. Лицо удлинённое с острым подбородком и крупными желваками; нос круто взбегает вверх, узкий, и вздымается над худыми щеками. Жирнов подвижен и проворен у трактора, движения уверены. Он коммунист, депутат Московского облсовета. Серые глаза умны.