ПЕРЕВОДЪ СЪ ПОЛЬСКАГО.
Нейкіой.
I.
Нейкіой грозная и прекрасная мѣстность въ разстояніи часа пути отъ Сливна, болгарскаго рая, гдѣ есть и деревья, и яблоки Евы, да и чертей не мало. Болгаре говорятъ что тамъ былъ настоящій рай, Божій рай; что Адамъ съ Евой сиживали тамъ и бесѣдовали вмѣстѣ Богу во славу, себѣ въ удовольствіе, пока не напроказилъ страшная бестія сатана, змѣй съ яблокомъ, а какъ напроказилъ, то далъ стрѣчка и скрылся. {По болгарскому преданію, Славенъ былъ нѣкогда земнымъ раемъ. Гнѣвъ Божій и пораженіе сатаны архангеломъ разказаны здѣсь по преданію имѣющему связь съ мѣстными урочищами. Сливенъ болгарскій городъ у подошвы большихъ Казанскихъ Балкановъ, во ста верстахъ отъ портоваго города Бургасъ-Агіоли изъ шестидесяти верстахъ отъ Адріанополя. Въ Сливнѣ живутъ 25.000 православныхъ Болгаръ, 5.000 мусульманъ и около 1.000 Евреевъ, Армянъ, Цыганъ, Грековъ и Куцовлоховъ. Въ Сливнѣ есть фабрики шерстяныхъ издѣлій и казенная фабрика, снабжающая сукномъ весь второй-корпусъ турецкой арміи. На ручьяхъ, стекающихъ съ горъ, много мельницъ. Рано утромъ спускаютъ воду; она течетъ въ городъ и разливается на два дюйма глубины по всѣмъ улицамъ. Очистивъ улицы и долину, вода стекаетъ потомъ въ рѣку Тунджу, въ пяти верстахъ отъ города. Вокругъ Сливна, на нѣсколько верстъ во всѣ стороны, тянутся виноградники и плодовитые сады. Прекрасныя столовыя вина походятъ вкусомъ на бургонскія. Климатъ въ Сливнѣ чрезвычайно здоровый, тамъ никогда не было ни чумы, ни холеры, ни какой-либо другой эпидеміи.} Первая громовая стрѣла архангела Михаила поразила его въ томъ мѣстѣ гдѣ теперь построена деревня Нейкіой; сатана кружился, когтями ногъ переворачивалъ, разгребалъ и рвалъ землю, а когтями рукъ вырывалъ долины и насылалъ горы; архангелъ же Михаилъ, словно изъ картечницы, все палилъ да палилъ въ него. Сатана въ слезы и расплакался. Изъ земли напоенной горечью слезы дьявольской брызнула студеная вода сорока ключами. Наконецъ, разворотивъ пропасти и буераки, нагромоздивъ горы и скалы, сатана, безпрестанно побиваемый изъ небесной картечницы, направленной глазомъ и десницею могучаго архангела, врылся въ землю. Архангелъ ткнулъ его ногою. Сатана началъ рыть длинныя пещеры, рылъ ихъ во всѣ стороны и по всѣмъ направленіямъ, пока не выскочилъ изъ земли въ долинѣ подъ Чотрой; долину эту, сперва ангелы, а потомъ и люди, прозвали адскою долиной. Два болгарскія селенія, Чотра и Нейкіой, стоятъ на стражѣ адскихъ пещеръ въ болгарскихъ Балканахъ.
Подъ небесами и на землѣ архангелъ Михаилъ одержалъ побѣду во славу Божію. По въ пещерахъ завелись черти и чертенята и безпрестанно дѣлали набѣги въ Сливенскій рай, во имя сатаны. Послѣ Каина родился Авель, а въ послѣдствіи народились парни и дѣвицы, гайдуки и колдуньи. Они такъ надоѣли Господу Богу что онъ бросилъ Сливенскій рай, перенесъ рай въ азіятскія страны, а Сливенъ, Нейкіой и Чотру предоставилъ людямъ и чертямъ.
Сливенскій рай остался прекрасный и плѣнительный. И жили въ немъ прекрасныя Евы, но яблокъ и змѣй онѣ не боялись, потому что бѣдныя смертныя привыкаютъ ко всему. Сливенъ, благословенный Сливенъ! Здѣсь каждая Болгарка манить къ себѣ, а въ Нейкіой ни одинъ купецъ не попадаетъ, и у продавца кофе и у кузнеца опадаетъ сердце когда онъ взглянетъ на его крутыя высоты.
Въ Нейкіоѣ жилъ старый Стефанъ, нѣкогда гайдукъ-бродяга, разбойникъ на большихъ дорогахъ и на торныхъ тронахъ, потомъ гайдукъ-юнакъ, богатырь свободы, блюститель народности, потомъ князь горъ, дагларбегъ, осѣдлый разбойникъ-правитель, потомъ сердаръ горъ и лѣсовъ балканской земли, охранитель права, гроза злоупотребленій, защитникъ слабаго. Наконецъ чорбаджія, войтъ деревни, и всегда знаменитый охотникъ не только въ околицѣ, но вдоль и поперегъ большихъ болгарскихъ Балкановъ. Сто одиннадцать лѣтъ прожилъ этотъ патріархъ тридцати трехъ душъ, живущихъ въ тѣлахъ сыновъ, дочерей, внуковъ, внучекъ, правнуковъ и правнучекъ; всѣ мущины бойкіе и ловкіе по примѣру стараго Стефана, а всѣ женщины сладкія какъ сахаръ, алыя какъ малина, и веселыя какъ старая Стефанова жена, которая еще жила, поливала ракичку {Раки, ракійе, ракичка -- водка, любимый напитокъ мусульманъ; христіане больше пьютъ вино. Мусульмане напиваются по заходѣ солнца и дома, почему рѣдко попадаются пьяными на улицѣ. Христіане пьютъ днемъ, пьютъ много и привыкли къ вину, отчего въ Болгаріи меньше пьяницъ чѣмъ въ Россіи и Польшѣ.} и винцо, а во хмѣлю шла плясать хорату. {Хората народная болгарская пляска подъ музыку кобзы, а иногда бубенъ и свирѣлей. Почти одинакова съ пляскою Грековъ и Арнаутовъ, съ тою разницей что въ ней участвуютъ женщины. Танцующіе становятся въ длинный рядъ и держатъ одинъ другаго за платокъ. Вожатый или вожатка выводитъ разныя фигуры, и всѣ остальные за ними слѣдуютъ. Потомъ смыкаются въ кругъ, разрываются снова, и гуляютъ такъ цѣлые часы, иногда припѣвая болгарскія пѣсни} Старый Стефанъ и его жена безпрестанно приговаривали на одинъ голосъ: что сторона, то обычай.
Сыны -- старцы и дочери старухи, внуки и внучки не парни и не дѣвушки, а молодки и чорбаджіи; {Чорбаджія -- хозяинъ, чорбаджійка -- хозяйка, отъ слова чорба -- похлебка, которую они даютъ своимъ работникамъ.} правнуки же ихъ здоровые ребятишки и дѣвочки; на трехъ правнучекъ любо смотрѣть; пригожія, статныя какъ лани, златоволосыя съ карими глазами, не малыя и не высокія, а средняго роста, да такія ловкія, такія щебетуньи, такія рѣзвыя, такія кроткія, какъ молодыя серны. О, что за красныя дѣвицы!
Одну зовутъ Ганкой; можетъ-быть у ней есть милый, а можетъ-быть и нѣтъ; но вздыхаетъ она по гайдукѣ киседжіи, {Киседжія -- грабитель, который воруетъ не ловкостію, но силой.} предъ которымъ дрожатъ и купецъ, и царскій сборщикъ, и царская почта, и всякій караванъ. Онъ сѣетъ золотомъ, даритъ телками и брилліантами; сегодня онъ кинжаломъ или ятаганомъ крошитъ своихъ безъ милосердія -- другъ ли, недругъ ли, одновѣрецъ ли, разновѣрецъ ли, ему все равно -- только бы рѣзать, да убивать, да умерщвлять; а утромъ онъ поетъ въ обители псалмы или въ мусульманскомъ монастырѣ кладетъ поклоны намаза. Онъ ѣстъ изъ одной миски съ беями, братается и гуляетъ на ярмаркѣ съ чорбаджіями; заптіи и кирсердары {Заптія -- жандармъ; кирсердаръ -- полевой сторожъ.} ему прислуживаютъ, потому что онъ платитъ; а у кого бренчатъ деньги, у того и слуги. Онъ страшенъ, и всѣ боятся его имени. Самъ паша мутасарифъ, даже паша вали { Мутасарифъ -- управляющій санджакомъ, департаментомъ, соотвѣтствуетъ французскому подпрефекту. Вали -- главный начальникъ вилаета, съ властію русскаго генералъ-губернатора.} не хочетъ держатъ его въ своихъ рукахъ и желаетъ чтобъ онъ бѣжалъ въ горы и лѣса; пускай себѣ расправляется съ проѣзжими -- такъ будетъ лучше. О такомъ-то гайдукѣ мечтала Ганка; видѣла ли она его во снѣ, знала ли его, о томъ вѣдаетъ только она сама. Ганка Ева, а гайдукъ -- змѣй сатана съ яблокомъ. Ой, желаненъ ей гайдукъ, да желаненъ удалой.
Другая -- Марья. Она бывала въ Тырновѣ, въ великомъ Тырновѣ и въ Рыльскомъ {Тырновъ городъ при сѣверномъ подножіи Балкановъ, нѣкогда столица Болгаріи и резиденція болгарскихъ царей. Онъ славится красотою женщинъ съ аристократическими формами, маленькими ножками и ручками, которымъ позавидовала бы Парижанка. Рыльскій монастырь въ Балканахъ -- складъ болгарскихъ народныхъ твореній, рукописей, печатныхъ книгъ и памятниковъ давней Болгаріи. Монахи этого монастыря и теперь стоятъ у кормила просвѣщенія и исторической пропаганды въ Болгаріи. Они болѣе или менѣе участвовали во всѣхъ возстаніяхъ.} монастырѣ и видѣла изображеніе Іована Шышмана; царь-рыцарь, во всеоружіи изъ серебра, золота и драгоцѣнныхъ камней, на подобномъ льву жеребцѣ, ведетъ болгарскую конницу пробивъ враговъ болгарской земли и болгарскаго имени. Момаки {Момакъ -- молодой парень, хомица -- дѣвица.} валятъ за нимъ толпою, всѣ приросли къ конямъ, словно изъ одного съ ними тѣла. Она слышала пѣсни о царевичѣ Маркѣ, какъ онъ побивалъ Турокъ и Маджаръ. Она бывала у владыки Иларіона геленскаго, {Епископъ Иларіонъ, родившійся въ Геленѣ, одинъ изъ самыхъ достойныхъ и правдивыхъ Болгаръ. Онъ положилъ начало самостоятельности болгарской церкви. Онъ первый, вмѣстѣ со священникомъ Неофитомъ, началъ это дѣло. Неофитъ признавалъ отоманскихъ султановъ за законныхъ потомковъ, въ женскомъ колѣнѣ, сербскихъ царей изъ рода Нѣмановъ, и на этомъ началѣ основалъ всѣ свои дѣйствія. Но увы! кромѣ Ризы-паши и частію Решидъ-паши, ни одинъ турецкій сановникъ не понялъ сколько могло выиграть государство отъ такого историческаго сближенія Славянъ съ султанами.} на преніяхъ о болгарской церкви, слушала внимательно, и душа ея изнывала любовью къ Болгаріи; встрепенулось болгарское сердце и бьется для юнака Болгарина, для такого юнака, хоть бы и гайдука, какъ Велько Сербскій, какъ Милошъ, какъ Григорій Черный. О, какъ желаненъ ей такой гайдукъ-юнакъ!