Мазбата составленная въ меджлисѣ въ присутствіи офицеровъ обвиняла Петро Катырджію въ распутной супружеской жизни и въ важныхъ нарушеніяхъ общественнаго благочинія -- всѣ слѣды и признаки доказываютъ что онъ и отецъ его издавна водили знакомство съ киседжілми и гайдуками, стало-быть разграбленіе казенной почты ему извѣстно, но онъ не хочетъ говорить и отъ всего отрекается, а потому виноватъ вдвойнѣ. Когда его допрашивали о всѣхъ его преступленіяхъ, онъ ничего не отвѣчалъ и ни въ чемъ не признался; но меджлисъ остался при убѣжденіи въ его полной виновности, а потому всѣ члены меджлиса, вмѣстѣ съ казацкими и драгунскими офицерами, приложили свои печати и приговорили Петро, по шаріату и по танзимиту, за великія его злодѣйства, на четырнадцать лѣтъ тяжкаго тюремнаго заключенія.
Петро осудили, потому что правительство всегда утверждаетъ такія поголовныя мазбаты.
Въ Нейкіоѣ старая жена Стефана хлопочетъ и хозяйничаетъ на цѣлое поколѣніе; никто ей не можетъ угодить, все ей не по вкусу, и она твердитъ что всѣ уговорились досаждать ей. Старуха была всегда кротка какъ ребенокъ; всѣ только о томъ и думаютъ какъ бы ей угодить, чтобъ она была довольна. Вотъ уже третья недѣля какъ нѣтъ стараго Стефана; онъ никогда не покидалъ дома на такое долгое время. Восемь дней тому назадъ, старый Павелъ изъ Толилова и Паньодъ изъ Старой Рѣки встрѣтили стараго Стефана; онъ ѣхалъ на своемъ сѣркѣ изъ Буріи Энизарской въ Чамъ-Дере, и оттуда хотѣлъ прибыть прямо въ Нейкіой; за нимъ бѣжали его гончія собаки и былъ онъ здоровъ и веселъ; онъ поѣхалъ влѣво, а они вправо, и послѣ того ничего о немъ не слышали. День спустя, Магметъ-ага, старый редифъ изъ Садовы, призвалъ стараго Стефана, когда онъ проѣзжалъ верхомъ по пихтовой засѣкѣ изъ Чамъ-Дере въ сторону Буріи; собаки бѣжали около него, на сѣдлѣ онъ везъ не то сѣрну, не то оленя, и ѣхалъ шибко; узналъ онъ его хорошо -- развѣ можно не узнать стараго Стефана верхомъ на сѣркѣ. съ его старыми собаками? Вѣрно охотился и теперь еще охотится; объ ѣдѣ ему нечего заботиться -- куда ни придетъ, вездѣ ему скажутъ; добро пожаловать, и угостятъ какъ самаго дорогаго гостя; нѣтъ такого мусульманина или христіанина который не пожелалъ бы имѣть гостемъ стараго Стефана, стараго дагларбея, стараго балканскаго дѣдушку. Свѣдомо что живъ и здоровъ, ну и слава Богу! Но женѣ Стефановой скучно, потому что въ старомъ супружествѣ одинъ по другомъ скучаетъ и тоскуетъ; оба знаютъ что скоро надо отправиться въ дальній путь, а предъ такою разлукой хочется быть вмѣстѣ. Стефанова старуха то и дѣло выходитъ изъ дому на дворъ, а со двора на улицу, все посматриваетъ не ѣдетъ ли старый Стефанъ, но Стефанъ не показывается.
Пока въ Нейкіоѣ напрасно ѣдали стараго Стефана, густымъ лѣсомъ, по глубокому яру, шли два Турчина, вооруженные съ головы до ногъ; одинъ подпрыгивалъ какъ молодой козленокъ, другой, великанъ, ступалъ какъ буйволъ; они шли и разговаривали:
-- Ага, ага, что съ тобою? ты наша рука -- никогда насъ рука не обманывала; что съ тобою сдѣлалось?
-- Не смогъ, пробормоталъ другой,-- въ первый разъ у меня дрогнула рука.
-- Да вѣдь господинъ приказалъ, а ты приказа не исполнилъ.
-- Господинъ сказалъ чтобъ ее тамъ не было, ея нѣтъ и не будетъ.
-- И мертвые, говорятъ, приходятъ съ того свѣта вампирами -- такъ трудно ли вернуться живому?
-- Правда, да что же я могъ сдѣлать?