-- Балканъ, Дере, назадъ! Добро пожаловать воевода, здорово Кущу-Оглу! Они стояли какъ вкопаные и не знали отвѣчать ли привѣтомъ на привѣтъ или прыснуть свинцомъ. Стефанъ продолжалъ:
-- Не бойтесь дѣтушки, я не киръ сердаръ, а старый чорбаджія, который помнитъ какъ вы были ребятками, какъ я угощалъ васъ калачомъ когда вы были ловки и проворны и какъ я диралъ васъ за уши когда вы были пентюхи и розѣвали рты словно вороны. Мои вы ученики,-- я ли вамъ сдѣлаю зло? Я старый гайдукъ, старый юнакъ, уважаю вмѣстѣ со всѣмъ нашимъ народомъ и гайдуковъ и юнаковъ; своимъ трудомъ я заслужилъ уваженіе людей, въ мои сады и за мои изгороди вы не лазите. Самъ я не могу уже быть ни гайдукомъ, ни юнакомъ; зачѣмъ же мнѣ мѣшать вамъ въ этомъ дѣлѣ? Гуляйте пока молоды, пока есть время -- идите себѣ, чѣмъ дальше въ лѣсъ тѣмъ больше достанете дровъ. Вы балагурили, потому что молоды, кровь кипитъ, языкъ чешется, а я васъ стерегъ, потому что старъ.
Оба, по восточному обычаю, поклонились старому Стефану и поцѣловали край его одежды. Онъ прижалъ голову того и другаго къ своей груди, потомъ взялъ за стволъ ружье воеводы и повертывая его сказалъ:
-- Славная игрушечка!-- Увидавъ что оно заражается съ казенной части, примолвилъ:-- Ххитрая, новая штука!-- Потомъ, нагнувшись къ уху воеводы, шепнулъ ему, такъ чтобы Кущу не слышалъ: "комитетъ!" {Три комитета описываемые ниже существуютъ доселѣ. При патріархальныхъ оттоманскихъ порядкахъ? люди подозрительные и пропагандисты не подвергаются преслѣдованію, и арестуютъ только тѣхъ кто попадаются въ явныхъ преступленіяхъ. Турки не умѣютъ шпіонить, но умѣютъ наказывать виновныхъ. До настоящаго времени комитеты не сумѣли взволновать Болгарскаго народа, который привязанъ и привыкъ къ управленію Высокой Порты и къ мусульманамъ. Я полагаю что и теперь, еслибы Порта хотѣла, огромное большинство народа стало бы подъ знаменемъ султана противъ комитетовъ. Можно побудить къ бунту только людей отверженныхъ невѣдающихъ что дѣлать съ собою.}
Воевода кивнулъ головою, а старый Стефанъ махнулъ рукою собакамъ, и обѣ онѣ пошли между утесами въ разныя стороны.
-- Теперь присядемъ -- подѣлюсь съ вами чѣмъ Богъ послалъ. Вы мои дѣтушки по Богу и по ремеслу. Старикъ досталъ торбу и вынулъ изъ нея лепешки, курицу, сыръ, хлѣбъ, соль, перецъ и баклажки съ водкой и виномъ. Ѣли, пили и говорили о всякой всячинѣ и о прошломъ времени. Старикъ ни одного изъ нихъ не спросилъ о томъ что онъ дѣлаетъ и хочетъ дѣлать; самъ человѣкъ скрытный, онъ уважалъ чужія тайны. Онъ даже не допускалъ ихъ толковать между собою о томъ что ихъ занимало въ настоящемъ.
Это происходило въ то время когда почти пятимилліонный Болгарскій народъ начиналъ пробуждаться отъ оцѣпенѣнія и безсилія, скорѣе по поводу обнародованія танзимата и частыхъ постановленій Высокой Порты о равенствѣ въ политическомъ отношеніи и предъ закономъ христіанъ съ мусульманами, объ уваженіи собственности и личности, о правахъ и уставахъ, чѣмъ по примѣру почти независимыхъ Сербовъ и Румыновъ и по поводу войны 1854 года. Стали пробуждаться Болгары; нашлись агитаторы; въ странѣ и за ея границами образовались комитеты.
Одинъ комитетъ находился въ Букурештѣ. Во главѣ его стояли болгарскіе выходцы и изгнанники разныхъ эпохъ, старики, современники Милоша, люди съ достаткомъ, пріобрѣтеннымъ болгарскимъ трудомъ и бережливостію отъ лѣнивыхъ и мотоватыхъ Румыновъ. Нѣкоторые изъ нихъ сдѣлались богачами, людьми денежными, банкирами, арендаторами казенныхъ имѣній и антрепренерами на широкую руку. Они хотѣли идти по слѣдамъ Сербовъ, передѣлать гайдуковъ въ юнаковъ, шайками побудить край взяться за оружіе и выждать когда беи станутъ защищать остатки своихъ нѣкогда обширныхъ привилегій, не представится ли случай ударить на беевъ во имя правительства, какъ нѣкогда Сербы, направляемые прозорливою политикой Милоша Обреновича, напали на дагіевъ во имя Высокой Порты, истреблявшей янычаръ и спагіевъ, и доносили султану Махмуду о своихъ побоищахъ и побѣдахъ.
Другой наддунайскій комитетъ былъ плодомъ воодушевленія юношества, которое воспитывалось или занималось торговлею и промышленностію въ Пештѣ, Вѣнѣ, Берлинѣ, Одессѣ или даже въ Парижѣ, и тамъ набралось новыхъ понятій. Ваковскій, изъ рода Стефанаки, сосредоточилъ воодушевленіе и пропаганду въ комитетѣ носившемъ названіе комитета молодежи. Этотъ комитетъ хотѣлъ реформъ и уступокъ отъ правительства, или народнаго возстанія, или соціально-политической революціи, словомъ, всего чего хотѣлось вѣнскимъ бюргерамъ и чего желаютъ студенты Латинскаго квартала въ Парижѣ, польскіе демократы, Мадзини и Гарибальди.
Третій внутренній комитетъ въ Филиппополѣ, съ разрѣшенія и подъ покровительствомъ правительства, распространилъ между Болгарами просвѣщеніе, посредствомъ школъ, книгъ и журналовъ. Онъ ловко и искусно присоединилъ къ этому вопросъ о національной болгарской церкви, вопросъ важный, основный, истинный оплотъ болгарской народности, который, при искренней, явной и твердой поддержкѣ со стороны правительства, можетъ на многія лѣта привязать Болгаръ къ Высокой Портѣ. Этотъ же вопросъ, если станутъ его затягивать, по нежеланію оскорбить цареградскаго патріарха, по интригамъ Грековъ, собирающихъ золотое руно съ управленія болгарскою церковью, и изъ уваженія къ иностраннымъ дворамъ, опасающимся славянщины или желающимъ навязать Болгарамъ католицизмъ римскаго папы, можетъ навлечь величайшія бѣдствія, возстановить Болгаръ противъ правительства, и поддать пламени къ тѣмъ искрамъ которыми стараются разжечъ пожаръ комитетъ старцевъ, или гайдуко-юнацкій, и комитетъ молодежи, распаляющіе страсти, но не приносящіе никакой пользы и пагубные для народа, также какъ и всѣ комитеты польскихъ выходцевъ и не выходцевъ.