Они начали совѣщаться какъ съ гайдамаками и разбойниками воевать противъ бунтовщиковъ.
Въ тотъ же день докторъ Нѣмецъ, стало-быть иностранецъ, давалъ пышный вечеръ, вечеръ европейскій, если не парижскій, то немного смахивавшій на нѣмецкій. Были тамъ большія барыни. Госпожа Биби знаменита въ Ставодромѣ, потому что бѣгала по улицамъ для свиданій съ любовникомъ. Вѣртлявая и большая болтушка, она, послѣ нѣсколькихъ лѣтъ сожитія, вышла заму жъ за человѣка домогавшагося чести принадлежать къ знаменитой фамиліи. Не имѣя геральдическихъ доказательствъ своихъ правъ, онъ отправился съ просьбою къ лапѣ. Святой отецъ не призналъ его дворянства, но обѣщался молиться о спасеніи его души, равно какъ и о спасеніи душъ всѣхъ христіанъ.
Отвѣтъ папы сочли за патентъ, и супругъ сдѣлался никуда не годнымъ графомъ.
Штубенмедхенъ съ парохода, увезенная однимъ Жидкомъ-маркеромъ чтобы научать стряпнѣ нѣмецкихъ штрудлей и потомъ вышедшая за него замужъ, называется теперь молодою дамой; дочерью полковника адскихъ кирасиръ великаго Наполеона. Полковникъ, разказывали, погибъ подъ Ватерло, во главѣ адскихъ кирасиръ, при адской атакѣ. Наканунѣ онъ проигралъ въ карты десять милліоновъ талеровъ, а потому родившейся по смерти его дочери ничего не оставилъ кромѣ дома съ зелеными окнами въ Майнцѣ. Мужъ дамы сдѣлался въ Африкѣ братомъ по оружію Макъ-Магова, потому что присматривалъ за его верховыми лошадьми. Супруга, предчувствуя славу дипломата Ещераза, причлась ему въ родню, потому что на какомъ-то нѣмецкомъ пароходѣ, въ какой-то нѣмецкій праздникъ, графъ Ещерази, молодой кирасиръ, принудилъ штубмедхенъ къ капитуляціи, и подучилъ охоту къ новымъ побѣдамъ. Болгары считали супруговъ важными господами, потому что они происходили отъ Жидовскаго старозаконнаго племени.
Были тамъ двѣ дочери именитаго католика, портнаго, звонаря и костельнаго пѣвчаго, консула, на основаніи Авиньйонскаго преданія, по которому, въ предѣлахъ папскихъ владѣній, изъ пренебреженія къ языческому Риму, называли звонарей консулами. Обѣ дочери консула были одна другой безобразнѣе, настоящія Готтентотки. Одинъ изъ любителей женскаго пола, хотя бы и непрекраснаго, когда его спросили: "можно ли прельститься на такихъ Еввъ?" отвѣчалъ: "на безрыбьи и ракъ рыба; стоитъ только имъ срѣзать головы, онѣ будутъ совсѣмъ похожи на женщинъ". Мужъ одной изъ нихъ, надутый, со вздернутымъ кверху носомъ, точно обнюхивалъ свою дражайшую половину; у мужа другой обвисли уши какъ бы отъ омерзѣнія.
Была тамъ еще калмыковатая плосколицая Гречанка, должно-быть отпрыскъ Ксерксова нашествія, потому что теперешніе Калмыки, кажется, не заходятъ въ Аѳины и не женятся на поджарыхъ Гречанкахъ. Жирная, какъ откормленная пулярка, она была тяжела какъ крѣпостная пушка. Рядомъ съ нею сидѣла рыжая гражданка, худая какъ цапля, въ фальшивыхъ брилліантахъ, близко знакомая съ военнымъ начальствомъ: бѣдная спускалась сверху внизъ, а не восходила снизу вверхъ.
Дамы въ фустанахъ, въ шапочкахъ съ цвѣтами и перьями, и такая на нихъ пестрота о какой никому не снилось и не грезилось,-- разноцвѣтныя радуги предъ ними ничто, даже яркіе цвѣта императрицы Евгеніи и ея двора не могли явить человѣческому взгляду ничего столь блистательнаго.
Хозяинъ докторъ, потирая руки, повторялъ то женѣ, то дочери;
-- Kleine société, aber honnete! что значило: общество небольшое, но избранное.
Столы заставлены колбасами, чинеными свиными кишками, жареными свиными ребрами, ветчиною, варениками съ солониной, сухариками обжаренными въ свиномъ садѣ; много и много свинины, и при всемъ хрѣнъ, горчица, соусъ изъ краснаго перца, штофы съ водкой и плетеныя бутылки съ разными винами. Для такихъ важныхъ, господъ необходимо Лукулловское угощеніе. При видѣ закусокъ и чудныхъ яствъ, у дамъ текутъ слюнки изо рта, а кавалеры покрякиваютъ и покручиваютъ усы.