-- Пойду съ вами, съ чабанами и съ чабанками, хоть разбранитъ мать и раскричится отецъ. Погуляю на пути.
Удалая молодежь весело и подпрыгивая пошла къ курганамъ. Тамъ пожилые и старики привѣтствовали ихъ и радушно приняли милую гостью.
Уже стемнѣло; Марья, для новой потѣхи, подговорила чабановъ и чабанокъ зажечь на курганахъ три большіе костра.
Костры пылаютъ и огненными столбами поднимаются къ небу. Дудка жалобно пищитъ, а момаки и момицы, ухватившись за руки, водятъ хорату. Передовой или передовая кружитъ по разнымъ завиткамъ, а остальные за нимъ или за нею вслѣдъ гуськомъ; потомъ всѣ становятся въ кругъ, весело припрыгиваютъ и снова гуськомъ. Такъ плясали хорату за хоратой. Маша развеселилась. Правнука жены стараго Стефана говоритъ Ильѣ:
-- Дай мнѣ свои потуры, челкинь и гуню -- буду момакомъ, а ты возьми мой фустанъ и мою фереджъ -- будешь момицей. Посмотримъ узнаютъ ли насъ?
Илья тотчасъ согласился.
Они перерядились, поклонились старшимъ и повели хорату, хохочутъ и тѣшатся. Вдругъ собаки залаяли и смолкли -- знать почуяли своихъ -- и два всадника подъѣхали къ кургану. Момакъ Марія уже при нихъ; она разказала все что слышала и видѣла. Никому это не показалось страннымъ, потому что подъѣхали свои чабаны изъ Нейкіоя, давнишніе знакомые стараго Стефана. Они оставили лошадей у кургана и вмѣстѣ съ момакомъ Марьей пошли въ городъ.
Кьючукъ-Стефанъ смѣтливъ и разомъ понялъ въ чемъ дѣло. Дорогой онъ забѣжалъ къ рыбаку казаку, старому дели-орманскому товарищу, и сказалъ ему чтобы на морѣ, предъ монастыремъ калугеровъ, была наготовѣ лодка. Казакъ договорилъ:-- и боченокъ съ водкой!-- Тотъ сунулъ ему въ руку нѣсколько меджидіе. Казакъ отвѣчалъ:
-- Все будетъ готово въ пору, не будь я казакъ Копійка. Я повезу васъ по Черному Морю, какъ водилъ по Дели-Орману; не собьюсь съ дороги.
Копійка былъ извѣстный во всей Добруджѣ разбойникъ на морѣ и на сушѣ, прозванный Ночнымъ за умѣнье видѣть въ потемкахъ. Заручившись его словомъ можно было слать спокойно на оба глаза.