-- Аманъ, амавъ! Непріятель у города! Аманъ, аманъ! гайда! Что мы станемъ дѣлать?
Онъ весь дрожалъ отъ страха или отъ чрезмѣрнаго волненія. Едва допытались отъ него что четыре чабана видѣли большое непріятельское войско которое шло съ Дуная прямо на городъ, что теперь оно уже стоитъ предъ городомъ, а можетъ-быть и въ городѣ. Чабаны уже въ гукъюметѣ; {Гукъюметъ -- казенный домъ гдѣ помѣщается управленіе или живетъ чиновникъ.} каймакалъ приказалъ связать ихъ какъ жертвенныхъ барановъ и засадить въ тюрьму; заптіевъ же онъ не выслалъ на развѣдку и на защиту города, но приказалъ имъ арестовать и привести къ нему въ домъ всѣхъ богатыхъ и достаточныхъ торговцевъ, чорбаджіевъ. Достанется ему хорошая пожива.
Векиль-юзбаши, Спартанецъ Джаферъ-ага, приказалъ скорѣе протрубить чтобы сѣдлали и мундштучили лошадей. Слава Богу, думаетъ онъ про себя, меджлисъ въ гукъюметѣ еще не написалъ мазбату чтобъ я шелъ оборонять городъ; скорѣе убираться!
И выѣхалъ онъ, не строясь, ни эскадрономъ, ни рядами, а по одиночкѣ, въ галопъ, чтобы скорѣе выбраться изъ города и не встрѣтиться съ нападающими, но разойтись съ ними не видавъ другъ друга. Увы! на этотъ разъ оправдалась старая поговорка что человѣкъ стрѣляетъ, а Богъ пули направляетъ. Только-что конница выѣхала изъ города, какъ она встрѣтилась носомъ къ носу съ войскомъ воеводы. Оба отряда остановились какъ вкопаные и переглядывались; вдругъ раздался выстрѣлъ изъ города, и оба военачальника въ одинъ голосъ скомандовали: назадъ, утекай!
Оба отряда повернули тыломъ и погнали, конница въ поле, а дружина воеводы къ рѣкѣ. Изъ города выскочили мусульмане и христіане, вооруженные кто ружьемъ, кто ятаганомъ или саблей, кто дубиной или топоромъ; они бросились на повстанцевъ и пошли ихъ рубить, колоть, стрѣлять, бить и въ рѣкѣ топить. Ихъ перестрѣляли, перебили, перетопили и перехватали въ плѣнъ: ни одинъ не добрался до румунскаго берега чтобы дать случай прославиться румунскому войску, ни одинъ не убѣжали живой въ поле чтобы разказать о томъ что сталось съ воеводскимъ войскомъ.
Каймаканъ еще не покончилъ слѣдственнаго допроса торговцевъ и чорбаджіевъ когда привели къ нему въ домъ нѣсколько плѣнниковъ, а Спартанецъ со своимъ полуэскадрономъ шумно въѣхалъ рысью во дворъ гукъюмета, какъ участникъ въ побѣдѣ. Онъ ругалъ Болгаръ, поносилъ ихъ отцовъ и матерей и помахивалъ надъ гяурами саблей. О, какъ охотно онъ лосрѣзалъ бы имъ головы еслибы только позволили!
Мутасарифъ, извѣщенный телеграфомъ изъ Гюргева, изъ Букурешта и изъ Видина, примчалъ въ коляскѣ на почтовыхъ; за нимъ, въ коляскахъ и въ бричкахъ, пріѣхали консулы, чиновники и драгоманы державъ подписавшихся и не подписавшихся подъ Парижскимъ трактатомъ. Экипажи сопровождала галопомъ и рысью цѣлая ватага разныхъ чубукчи, кафеджи, чамашырдовъ, гайвасовъ, саисовъ, {Чамашырда -- хранитель платья, гайвасъ -- поваръ, саисъ -- конюхъ.} на лошадяхъ, на мулахъ и на ослахъ, въ сапогахъ и босикомъ, въ шароварахъ и безъ шароваръ, въ гуняхъ, въ челкинахъ и во франкскомъ платьѣ. Приказано спѣшить чтобы захватить на дѣлѣ остальныхъ бунтовщиковъ.
Въ Сиштовѣ уже ожидали съ привѣтствіями и поздравленіями румунскіе полковники, майоры, капитаны и разные чиновники. Что за вѣрные ленники эти Даки, и какіе они предусмотрительные! Они привели четверню высокихъ, вороныхъ какъ смоль лошадей, въ серебряныхъ торахъ, не подъ султанскія пушки, а съ вѣнскимъ ландо, чтобы великій паша могъ объѣхать поле битвы. Это даръ князя господаря. Какой онъ вѣрный и усердный! Онъ стремится надежнымъ путемъ къ дакской коронѣ и доберется до нея.
Великій паша, вполнѣ довольный, чуть не лопнулъ съ гордости что спасъ государство отъ такой погибели.
Онъ сказалъ каймакану: