-- Какъ такъ?
-- Я былъ при немъ. Онъ умиралъ отъ многихъ ранъ, и я собственными руками бросилъ его въ рѣку. Клянусь твоимъ саномъ, твоею свѣтлостію, что говорю правду, и въ доказательство кладу къ твоимъ столамъ знаки его воеводства, данные ему комитетомъ.
-- Онъ положилъ на полъ предъ пашой золотую медаль и бумаги, а самъ растянулся на землѣ, лизалъ языкомъ и цѣловалъ устами прахъ изъ-подъ его ногъ.
-- Встань, человѣкъ, и говори правду какъ до сихъ поръ. Знаешь ли всѣхъ кто былъ въ бандѣ изъ моего санджака?
-- Знаю,
-- Плѣнникъ высчиталъ всѣхъ убитыхъ, а потомъ началъ называть имена и прозвища такихъ людей которые никогда въ болгарской землѣ не жили и въ Болгаріи не были. Слова лились у него рѣкой, безъ остановки и запинки, а писаря торопились ихъ записывать какъ стенографы.
Великій паша улыбался.
-- Согрѣшилъ, а человѣкъ хорошій, ничего не. утаиваетъ, все говоритъ.
Его долго и обо всемъ допрашивали; онъ все разказывалъ.
Потомъ приступили къ допросу другихъ плѣнныхъ; эти упорно молчали, несмотря ни на толчки заптіевъ, ни на угрозы и брань паши; только нѣкоторые изъ нихъ произнесли: не знаю.