К иной стране, к моей Ойле.
Намеки, правда отрывочные и туманные, на это преображенное будущее звенят между музыкой строк еше не законченной симфонии "Навьих чар"... В описании триродовской колонии и его дома, где "живут ужас и восторг", можно найти кое-какие указания на реформы воспитания, одежды и других сторон внешнего жизненного уклада. "Одежда должна защищать, а не закрывать"... "Усыпить зверя и разбудить человека -- вот для чего должна служить нагота". "Мы идем из города в лес, -- от зверя, от одичания в городах. Надо убить зверя, -- убить его". Убедительно звучит: "Мы совлекли обувь с ног и к родной приникли земле. И совлекли одежду, и к родным приникли стихиям, и нашли в себе человека, -- только человека, -- не грубого зверя, не расчетливого горожанина, а только плотью и любовью живущего человека".
Будем же надеяться, что автор "Навьих чар" не замедлит показать нам этого преображенного человека во весь его гигантский рост...
Золотое руно. 1908. No 11-12.