Я, чародействуя, постиг.
В этом последнем -- отличие Я, различие двух эпох: до Меня и после Меня.
Изложив, насколько мы сумели, в постепенном ходе их развития теории философского мировоззрения Сологуба: I) пессимистическую, отвергающую мир в его настоящем аспекте; II) утверждающую мир, творимый личным Я; III) солипсическую, -- теорию Я как центра мироздания, -- служащую основой и вместе с тем посредницей между двумя названными, на первый взгляд противоречащими друг другу положениями, остается нам связать все воедино, отправляясь от той точки, где мы остановились, уклонившись по необходимости в сторону. Задачей нашей остается раскрыть пред читателем возможность перехода, светлых врат к новому миру, новой жизни, о которых в минуту откровенности проговорился кто-то из персонажей "Навьих чар". В предисловии к "Пламенному кругу" автор восклицает: "Хочу, чтобы интимное стало всемирным ". Думается, что здесь и хранится ключ к этим искомым Вратам, -- здесь надо его искать и найти. Дело, очевидно, в том, чтобы то интимное, личное, которое до сих пор составляло удел некоторых "отмеченных", стало всемирным и общим. Красота должна сделаться достоянием толпы, -- выйти из храмов и хранилищ на открытые всем доступные площади и пространства. Это и осуществится в грядущем преображенном социальном строе, о котором пока еще мечтают Триродовы, Елисаветы, Елены, говоря: "осуществим утопию"... "Увенчать красоту и низвергнуть безобразие", -- "Отринуть обычное, -- и к невозможному устремиться" ("Победа Смерти").
Как совершится переход к этому счастливому и вольному бытию, -- "где нет владык и рабов, где легок и сладок воздух свободы", -- обещанному нам автором "Победы Смерти"? Сологуб предполагает -- и против этого, конечно, можно многое и многое возразить, -- что Врата, ведущие к этому преображенному миру, суть врата Смерти.
Но для всех -- одна кончина,
Все различно -- все едино.
Вследствие этого было бы крайне ошибочно считать Смерть у Сологуба пустяком, "Сквознячком", как выразился один из наших критиков, -- самоцелью... Она нужна нам прежде всего для выявления социальной красоты всех этих жертв, радостно и сознательно кладущих свои юные жизни на алтарь Великой освободительной Литургии. Потому нам и не жаль праведников с золотистыми душами, падающих, подобно агнцам пасхальным, у подножия жертвенного Алтаря. Жизнью своей, -- в ее настоящем, непреображенном виде, они, может, сделают меньше, чем искупительной смертью. Отдельных смертей мало, -- нужны еще великие социальные кровопролития, великие революционные [ Слово "революция" употребляется автором только в смысле социального, но отнюдь не буржуазного переворота.] жертвоприношения, -- все для той же цели -- выявления социальной красоты жертвенной Смерти. И в самом деле: что может быть прекраснее Трагичного, -- величественнее Христовой Смерти? Инстинктом художника автор подсказывает нам мировую красоту жертвенной Печали. Прекрасна и светла смерть мальчика Симы в рассказе на тему 9 января; прекрасна и легка сознательная смерть Гриши в "Рождественском мальчике", -- его добровольный уход в "новый мир, через дверь темную, но верную"... Так же социально-красива смерть отрока Лина, восставшего на убийство человека, и мученическая кончина прекрасной Альгисты с невинным младенцем в трагедии "Победа Смерти". Все эти жертвы -- переход, -- тот "мост", по которому у Ницше придет в будущий преображенный мир грядущий сверхчеловек.
Из всего вышесказанного следует: задача настоящего момента -- сделать интимное -- поэта, художника, реформатора -- общим, всемирным, доступным всем и каждому, заполнить бездну, отделяющую инициатора от толпы, актера от зрителя, творца от "черни". Это должно совершиться во всех областях творчества: здесь и последовательницы Дункан, и Театр Единой Воли, и Царица поцелуев -- Мафальда, не стыдящаяся всем отдавать свое тело на улице, на площади, куда должны прийти все -- званые и незваные, поэт и чернь.
Каков будет этот "преображенный" мир, упоминание о котором все чаще и настойчивее звучит в последних произведениях Сологуба? Будет ли то "безгрешная и ясная" звезда Маир или "далекая, прекрасная" земля Ойле, о которых мечтает поэт:
А я меж звезд найду дорогу