Ввиду этого, получив письмо от брата, я отправился к К.К. Гроту с некоторой уверенностью. Как теперь помню наш разговор в его гостиной, в доме на Б. Конюшенной. Гостиная, как и вся остальная квартира, была обставлена богато. Все в ней, начиная от стула и кончая каким-нибудь бюстом, стоило очень дорого, всюду была безукоризннейшая, доведенная до педантизма чистота, но все говорило, что среди этой богатой обстановки живет человек одинокий и что в доме нет женщины... От всего веяло высокопоставленностью и какой-то грустью.
Выслушав историю с паспортом, К.К. Грот ответил мне своим бесстрастным, ровным, старческим голосом.
-- Хорошо. Я постараюсь это сделать. Я вас уведомлю.
Это было сказано таким тоном, что я возвратился домой почти с полной уверенностью в том, что у брата паспорт будет. И действительно, на другой или на третий день я получаю телеграмму: "Завтра в три часа поезжайте к Рагозину. Грот".
Лев Федорович Рагозин был директором Медицинского департамента. Это была милейшая, даровитая, развитая и добрейшая личность. Те, кому приходилось служить вместе с ним или под его начальством, относились и относятся до сих пор с теплым чувством к его памяти. (Он умер 30 марта 1908 г.) Впоследствии одно лето мне пришлось быть его ближайшим соседом по даче и я лично убедился в справедливости этих отзывов. До истории с паспортом я знал его только по имени да по адрес-календарю.
Само собой разумеется, что в назначенный час я был уже в департаменте. Лишь только я назвал свою фамилию -- не помню кому: курьеру или дежурному чиновнику, -- как обо мне было не только немедленно, но даже, как мне показалось, и торопливо доложено.
"Вот он, Грот!" -- промелькнуло у меня в голове.
-- Пожалуйте-с. Директор просят!
Передо мной в один миг распахнулись настежь двери директорского кабинета -- двери, перед которыми многим и многим приходилось вероятно простаивать не без трепета по получасам, а иногда и по часам и перешагивать через порог еще с большим трепетом.
Л.Ф. Рагозин -- высокий, статный мужчина с очень симпатичным и вовсе не чиновничьим лицом встретил меня очень радушно и, вероятно, вследствие привычки иметь дело постоянно с врачами, он протянул мне руку со словами.