Милый Казимир Станиславович, Христос воскрес! Получил Ваше письмо вчера с кучею других писем и отвечаю Вам первому. Что Вы не спешите со сборником, это дурно. Надо бы одно из двух: или издать его тотчас же, пока еще свежо впечатление, или же отложить до осени... Что сборник попадет в историю русской литературы, утешительного мало, ибо эту историю пишут те же гг. Аристарховы и Скабичевские, которые пишут плохие рецензии... За сим, объединение молодых писателей не может произойти только оттого, что фамилии их будут напечатаны в одном оглавлении... Для об'едииения нужно кое-что другое; нужны, если не любовь, то хоть уважение друг к другу, взаимное доверие и абсолютная честность в отношениях, т.-е. нужно, чтобы я, умирая, был уверен в том, что после моей смерти г. Бибиков не будет печатать во "Всемирн. Илл." нелепых воспоминаний обо мне, что товарищи не позволят г. Леману читать на моей могиле речь от имени молодых писателей, к которым г. Леман принадлежать не имеет права, ибо он не писатель, а только прекрасный игрок на биллиарде; что при жизни я не буду завистничать, ненавистничать и сплетничать; и быть уверенным, что товарищи мне будут платить тем же, что мы будем прощать недостатки друг другу и т. д., и т. д. А всего этого не может дать сборник!
Под сборником я прежде всего разумею добросовестное и полезное коммерческое предприятие, имеющее целью собрать возможно больше денег,-- в этом главное назначение сборника.
У меня дача разваленная, лишенная всяких удобств, но место найдется для гостей. Природа, как пишут мне, чудная. Приезжайте же. Мой летний адрес: г. Сумы, усадьба Линтваревой.
От 15 мая по 2--3 июня у меня будет гостить А. Н. Плещеев. 4 июня я уеду в Крым и вернусь к Петрову дню. Стало быть, жду Вас в мае, в июле и в августе... Будем ловить рыбу и раков.
Прощайте, Будьте здоровы.
Ваш А. Чехов.
Поясним, что Леман, о котором так язвительно отзывается Чехов, беллетрист, печатавшийся в "Историческом Вестнике" и в "Всемирной Иллюстрации". Однако, популярен он был в Петербурге не своими писаниями, весьма посредственными, а мастерской игрой на биллиарде, тайны которой были им живописно изображены в книге "Теория биллиардной игры". Чехов никак не признавал Лемана писателем. В письме к Плещееву от 31 марта 1888 года он еще раз сердито упоминает о нем, говоря, что его "покоробило", когда он узнал, что речь на могиле Гаршина говорил и "писатель Леман". "Что он Гекубе и что ему Гекуба?" -- восклицал он.
Ю. О.
"Литературная газета", No 13 , 1929