"Подлец! Мерзавец! — думала она. — Животное! Он смеет... смеет! Не может понять моего ужасного, обидного положения! Ну, подождите же... черт!"
И, немного подумав, она повернула свое лицо к доктору. На этот раз на лице ее выражалось страдание, мольба.
— Доктор! — сказала она тихим, умоляющим голосом. — Доктор! Если бы у вас было сердце, если бы вы захотели понять... вы не стали бы мучить мен из-за этих денег... И без того много муки, много пыток.
Надежда Петровна сжала себе виски и словно сдавила пружину: волосы прядями посыпались на ее плечи...
— Страдаешь от невежды мужа... выносишь эту жуткую, тяжелую среду, а тут еще образованный человек позволяет себе бросать упрек. Боже мой! Это невыносимо!
— Но поймите же, сударыня, что специальное положение нашего сословия...
Но доктор должен был прервать свою речь. Надежда Петровна пошатнулась и упала без чувств на протянутые им руки... Голова ее склонилась к нему на плечо.
— Сюда, к камину, доктор... — шептала она через минуту. — Поближе... Я вас все расскажу... все...
Через час доктор выходил из квартиры Челобитьевых. Ему было и досадно, и совестно, и приятно...
"Черт возьми... — думал он, садясь в свои сани. — Никогда не следует брать с собой из дому много денег! Того и гляди, что нарвешься!"