99, 1
Дорогой Антон Павлович, Гайдебуров в Париже и, судя по телеграммам, склонен застрять там. То, что он послал Вам 300 вместо 500, как я просил, поставлю ему на вид. А пока не можете ли Вы написать, сколько "Неделя" должна Вам доплатить (по размеру гонорара Вашего в "Ниве"), считая в листе "Недели" 25000 букв. Тогда я мог бы и без Гайдебурова потребовать, чтобы контора дослала Вам недоплаченные деньги.
Рассказ Ваш вышел очень сильным, "цоцкай" как живой1. Читая эту вещь, я все удивлялся краткости формы и обилию содержания: слова, фразы, слог -- все это у Вас канва, совсем исчезающая под картиною огромной и глубокой жизни. Вся суть в волшебной способности находить в хаосе слов те самые простые словечки и то нечаянное сочетание их, которые -- как чиркнутая спичка -- сразу освещают множество вещей. Единственное, что мне показалось несколько натянутым в рассказе, -- это сон следователя. "Мы идем, идем, идем" -- превосходно, но объяснение этого символа и от лица покойника, и книжным языком -- мне показалось не натурально. Но конец опять захватывает силой и естественностью. Это одна из лучших Ваших вещей.
"Русь" Вам должна быть выслана уже за истекающий год и будет высылаться в будущем, если, конечно, допустить, что она будет продолжаться. При мне пришел в типографию высокий, плотный господин в цилиндре, с портфелем. Велел остановить набор "Руси", заботливо распорядился (в мои корректуры так и впился глазами: -- Это не для "Руси"?) и уехал обедать. Я подумал: что это за дивное существо русский интеллигент! Его можно нанять в инспекторы типографии, в цензоры и во что хотите, и он за сто рублей высмотрит все щели, не запряталось ли там неугодное начальству слово...
А "Русь" прекращена по донесению еще оч<ень> молодого, "начинающего" цензора, губ<ернского> секр<етаря> Тучатского.
На днях у меня был Ежов. Очень милый человек. В Москве буду -- за" еду к нему и постараюсь познакомить с Толстым. Здесь познакомил его ей Микулич, и мы оба уговаривали его вернуться к художественной работе.
Яша мой покашливает. По Вашему совету, Лидия Ив<ановна> обтирает его водой 27°. А меня мучает тошнота и рвота после обеда, и собираюсь" после Святок к Манассейну.
В Алуште есть у меня знакомые толстовцы, которые сильно зовут купит" около них земли, зовут приехать выбрать ее и пр. Не знаю, соберусь ли2.
Как-то Вы проводите праздники, дорогой Антон Павлович? Скучно, небось. Все мы сердечно поздравляем Вас с Новым годом и желаем всего лучшего.
Ваш М. Меньшиков.