Дорогой Антон Павлович!
К великому огорчению я не в состоянии приехать в Питер. Сестру отпускаю одну. Жаль, что не придется посмотреть Иванова12; если Ваша добрая ласка, то Вы пришлете 2 билета по следующему адресу: по Фонтанке у Обуховского моста, дом No 100-А, квар. No 20 Александре Игнат. Иваненковой, которая 28 должна прибыть в Питер в 2 часа дня, быть может, брат ее проводит. Во всяком случае сало и пр. Вы получите в Питере через сестру, которой поручено занести посылку в редакцию на имя М-me Сувориной13.
Кланяйтесь Александру Павловичу14 и Сувориным. Я Вами как писателем недоволен, что за свинство, у Вас на столе не мог найти листа почтовой бумаги и принужден писать на клочке, за что, конечно, не извинюсь перед Вами.
Все Ваши здоровы и шлют Вам поклон <...>
Скорее приезжайте, здесь имеются колбасы и сало превосходного качества.
Будьте скромны и не сплетничайте про меня сестре моей, если случится увидеться.
Александр Иваненко,
любящий себя больше Вас. Если возможно, захватите для меня сборник Гаршина по 2 р. 50 к.15, деньги не замотаю.
Между 13 мая и 17 июня 1889 г. Москва
О Вы! которые живете так весело и прочно по рассказам Михаила Павловича16 и собственным моим предположениям, слушайте, читайте и ругайте меня на все бока за то, что не могу приехать к Вам при всем великом желании, и если бы Вы только знали, многоуважаемый Литературный Контрабас, как злится и тоскует бедная флейта, испытывая все неудобства жизни Московской. О, черт бы ее побрал, эту самую Московскую жизнь. Чувствую, что если бы пришлось прожить здесь еще месяц, то дуба дам, непременно дуба дам... Извольте видеть: экзамены окончились 13 мая, а я до сих пор в Москве и жду у моря погоды, сегодня наконец дождался получить 10 рублей и по сему случаю привычное нравоучение о сбережении здоровья, экономии и пр., а один проезд в Сумы стоит 11 руб. 75 к. Вот то положение, да при том еще и Вам остаюсь должен три рубля... И если бы не Марья Алексеевна, которая всем вам кланяется, то я бы положительно пропал с тоски, а с нею ничего, довольно весело, но и она сегодня уезжает, и так я в горе, таком горе. Ох, уж эта Марья Алексеевна. Как Вы Думаете, Антон Павлович, насчет всего этого? Вот я думаю, что несу дичь, но все это мимо. Постараюсь как-нибудь добраться в свои Палестины. Я чувствую, что если бы пришлось прожить еще месяц, то дал бы дуба.