— Не много еще мне осталось жить, нянюшка. Как только рожу, сейчас же и умру. Не хотелось бы умирать так рано, да уж знать судьба моя такая. Нянька и кухарка, конечно, в слезы. Бывало, приедет к ней попадья или помещица, а она отведет ее в угол и давай душу отводить — все о том же, о близкой смерти. Говорила она серьезно, с неприятной улыбкой, даже со злым лицом, не допуская возражений. Была она модницей, щеголихой, но тут ввиду скорой смерти все бросила и стала ходить неряхой; уже не читала, не смеялась, не мечтала вслух... Мало того, поехала с теткой на кладбище и облюбовала там место для своей могилки, а дней за пять до родов написала завещание. И имейте в виду, все это творилось при отличном здоровье, без малейших намеков на болезнь или какую-нибудь опасность. Роды — трудная штука, иногда смертельная, но у той, про которую я вам говорю, все обстояло благополучно и бояться было решительно нечего. Мужу в конце концов вся эта история надоела. Как-то за обедом он рассердился и спросил:
— Послушай, Наташа, когда же будет конец этим глупостям?
— Это не глупости. Я говорю серьезно.
— Вздор! Я бы тебе советовал перестать глупить, чтобы потом самой не было совестно. Но вот наступили и роды. Муж привез из города самую лучшую акушерку. Роды были у жены первые, но сошли как нельзя лучше. Когда все кончилось, роженица пожелала взглянуть на младенца. Поглядела и сказала:
— Ну, а теперь и умереть можно. Простилась, закрыла глаза и через полчаса отдала богу душу. До самой последней минуты она была в сознании. По крайней мере когда ей вместо воды подали молока, то она тихо прошептала:
— Зачем же вы мне вместо воды молока даете? Так вот какая история. Как предсказала, так и умерла.
Следователь помолчал, вздохнул и сказал:
— Вот и объясните, отчего она умерла? Уверяю вас честным словом, это не выдумка, а факт. Размышляя, доктор поглядел на небо.
— Надо было бы вскрыть ее, — сказал он.
— Зачем?