Вечером, когда губернатор и его свита, сытно пообедав, сели в свои экипажи и уехали, я пошел в дом поглядеть на остатки пиршества. Заглянув из передней в залу, я увидел и дядю и матушку. Дядя, заложив руки назад, нервно шагал вдоль стен и пожимал плечами. Матушка, изнеможенная и сильно похудевшая, сидела на диване и больными глазами следила за движениями брата.
-- Извини, сестра, но так нельзя... -- брюзжал дядя, морща лицо. -- Я представляю тебе губернатора, а ты ему руки не подаешь! Ты его сконфузила, несчастного! Нет, это не годится... Простота хорошая вещь, но ведь и она должна иметь пределы... клянусь богом... И потом этот обед! Разве можно такими обедами кормить? Например, что это за мочалку подавали на четвертое блюдо?
-- Это утка под сладким соусом... -- тихо ответила матушка.
-- Утка... Прости, сестра, но... но у меня вот изжога! Я болен!
Дядя сделал кислое, плачущее лицо и продолжал:
-- И чёрт принес этого губернатора! Очень мне нужен его визит! Пф... изжога! Я не могу ни спать, ни работать... Совсем развинтился... И как это, не понимаю, вы можете жить тут без работы... в этой скучище! Вот уж у меня и боль начинается под ложечкой!..
Дядя нахмурился и быстрее зашагал.
-- Братец, -- тихо спросила матушка, -- а сколько стоит поехать за границу?
-- По меньшей мере три тысячи... -- ответил плачущим голосом дядя. -- Я бы поехал, а где их взять? У меня ни копейки! Пф... изжога!
Дядя остановился, поглядел с тоской на серое, пасмурное окно и опять зашагал.