-- Я завтра приеду с женой на Пятницкую, -- сказал он, -- но, предупреждаю, если отец скажет ей хоть одно грубое слово, то я минуты там не останусь.
-- А ты всё такой же, -- вздохнул Федор. -- Женился, не переменился. Надо, брат, снисходить к старику. Итак, значит, завтра часам к одиннадцати. Будем с нетерпением ждать. Так приезжай прямо с обедни.
-- Я в обедне не бываю.
-- Ну, это всё равно. Главное, чтобы не позже одиннадцати, чтоб успеть и богу помолиться, и позавтракать вместе. Кланяйся сестреночке и поцелуй ручку. У меня предчувствие, что я ее полюблю, -- добавил Федор вполне искренно. -- Завидую, брат! -- крикнул он, когда уже Алексей спускался вниз.
"И почему это он всё жмется как-то застенчиво, будто кажется ему, что он голый? -- думал Лаптев, идя по Никольской и стараясь понять перемену, какая произошла в Федоре. -- И язык какой-то новый у него: брат, милый брат, бог милости прислал, богу помолимся, -- точно щедринский Иудушка".
VI
На другой день, в воскресенье, в 11 часов, он уже ехал с женой по Пятницкой, в легкой коляске, на одной лошади. Он боялся со стороны Федора Степаныча какой-нибудь выходки, и уже заранее ему было неприятно. После двух ночей, проведенных в доме мужа, Юлия Сергеевна уже считала свое замужество ошибкой, несчастием, и если бы ей пришлось жить с мужем не в Москве, а где-нибудь в другом городе, то, казалось ей, она не перенесла бы этого ужаса. Москва же развлекала ее, улицы, дома и церкви нравились ей очень, и если бы можно было ездить по Москве в этих прекрасных санях, на дорогих лошадях, ездить целый день, от утра до вечера, и при очень быстрой езде дышать прохладным осенним воздухом, то, пожалуй, она не чувствовала бы себя такой несчастной.
Около белого, недавно оштукатуренного двухэтажного дома кучер сдержал лошадь и стал поворачивать вправо. Тут уже ждали. Около ворот стояли дворник в новом кафтане, в высоких сапогах и калошах, и двое городовых; все пространство с середины улицы до ворот и потом по двору до крыльца было посыпано свежим песком. Дворник снял шапку, городовые сделали под козырек. Около крыльца встретил Федор с очень серьезным лицом.
-- Очень рад познакомиться, сестреночка, -- сказал он, целуя Юлии руку. -- Добро пожаловать.
Он повел ее под руку вверх по лестнице, потом по коридору сквозь толпу каких-то мужчин и женщин. В передней тоже было тесно, пахло ладаном.