-- Это понятно само собой.
-- Ничего не понятно, -- сказал Лаптев и прошелся в волнении. -- Не понятно, для чего это ты написал. Впрочем, это твое дело.
-- Хочу издать отдельною брошюрой.
-- Это твое дело.
Помолчали минуту. Федор вздохнул и сказал:
-- Глубоко, бесконечно жаль, что мы с тобой разно мыслим. Ах, Алеша, Алеша, брат мой милый! Мы с тобою люди русские, православные, широкие люди; к лицу ли нам все эти немецкие и жидовские идеишки? Ведь мы с тобой не прохвосты какие-нибудь, а представители именитого купеческого рода.
-- Какой там именитый род? -- проговорил Лаптев, сдерживая раздражение. -- Именитый род! Деда нашего помещики драли, и каждый последний чиновничишка бил его в морду. Отца драл дед, меня и тебя драл отец. Что нам с тобой дал этот твой именитый род? Какие нервы и какую кровь мы получили в наследство? Ты вот уже почти три года рассуждаешь, как дьячок, говоришь всякий вздор и вот написал -- ведь это холопский бред! А я, а я? Посмотри на меня... Ни гибкости, ни смелости, ни сильной воли; я боюсь за каждый свой шаг, точно меня выпорют, я робею перед ничтожествами, идиотами, скотами, стоящими неизмеримо ниже меня умственно и нравственно; я боюсь дворников, швейцаров, городовых, жандармов, я всех боюсь, потому что я родился от затравленной матери, с детства я забит и запуган!.. Мы с тобой хорошо сделаем, если не будем иметь детей. О, если бы дал бог, нами кончился бы этот именитый купеческий род!
В кабинет вошла Юлия Сергеевна и села у стола.
-- Вы о чем-то тут спорили? -- сказала она. -- Я не помешала?
-- Нет, сестреночка, -- ответил Федор, -- разговор у нас принципиальный. Вот ты говоришь: такой-сякой род, -- обратился он к брату, -- однако же, этот род создал миллионное дело. Это чего-нибудь да стоит!