Чехов запирает текст в стол и оставляет только картинки. После завтрака мы собираемся идти за грибами и на минуту возвращаемся в кабинет, кажется затем, чтобы захватить папиросы.
— Антоша, пришли „Осколки“? — спрашивает сестра Чехова, в то время только что вышедшая из подростков.
— Пришли, — отвечает Чехов и подает сестре картинки.
— Антоша, а где же текст?
— Текст? Я не знаю, где текст. А. С., вы не брали текст? — спрашивает он у меня серьезно.
— Нет, не брал, — еще серьезнее отвечаю я.
— Я тебе найду текст, Маша, — утешает сестру Чехов. — Только не сейчас, после…»
И все.
Вступление о юмористическом жанре — никчемно, потому что никаких жертв он не требовал. Лейкин не любил скабрезных вещей, и Чехов да и другие сотрудники «Осколков» писали их крайне редко.
В 1909 году, в пятилетие со дня смерти Чехова, выступил со своим «Опытом характеристики» Чехова Н. М. Ежов. «Опыт» произвел в прессе тех лет большой шум, и с очень резкими возражениями против «Опыта» выступили проф. Сакулин, Григ. Спир. Петров, Измайлов и др. известные журналисты. К сожалению, возражения затрогивали более нравственную сторону дела, а не были фактическим опровержением того вздора о Чехове, который в очень большом количестве дал в своем «Опыте» автор, что и позволило Н. М. Ежову во втором его выступлении «Моя статья о Чехове» утверждать, что ни один из сообщенных фактов не был опровергнут. По существу же, факты не были опровергнуты не потому, что их нельзя было опровергнуть, а потому, что никто их опровержением не занялся.