Тук-тук в двери номера.
— Можно?
— Войдите! — раздается голос Антона Павловича.
И слышен звук отодвигаемого стула.
Чехов стоит, опершись задом на стол, из-за которого, видимо, только что встал. На столе чернила, перо, исписанные листы бумаги. Очевидно, я застал его за работой.
— Ну, вот и помешал вам! Вы писали!
— Нисколько! Здравствуйте! Садитесь! Я же сказал вам, что всегда пишу! — говорит, улыбаясь, Антон Павлович.
— Даже после обеда?
— Да, и после обеда. Я не отдыхаю. Как только пройдет послеобеденная тяжесть в желудке, так и пишу.
И он говорил о своем писании.