— А в этом вине никакой посторонней твари нет? Впрочем, извините, забыл: у вас только в масле крысы плавают…
Павел Егорович проглатывает обиду и уже более не заикается об обряде очищения. Однажды он попробовал было урезонить чиновника коммерческого суда, забиравшего товар на книжку, но получил жестокий ответ:
— Вас за ваше масло надо под суд отдать, чтобы не смели народ гадостью травить…
— Помилуйте, масло освящал сам отец протоиерей.
— И попа не мешало бы пробрать за кощунство. Архиерею следовало бы написать…
— Значит, вы в бога не веруете?
— Верую или не верую — это мое дело; только настойкой из крыс никого не угощаю. Вот возьму и напишу во Врачебное управление — тогда и узнаете, как гладят по головке за богохульство…
Павел Егорович струсил и несколько ночей спал беспокойно. Он не знал, что такое Врачебное управление, и ждал всяческих от него напастей…
Но скоро дело вошло опять в прежнюю колею. Потребовалось несколько месяцев для того, чтобы благочестивая история была позабыта и торговля восстановилась. Но злополучное масло пошло в ход только тогда, когда и Павел Егорович, и Андрюшка с Гаврюшкой стали клятвенно уверять всех и каждого, что на днях только у Вальяно куплена бочка самого свежего масла, — и даже показывали бочку… Подозрительное масло спускали потом помаленьку чуть ли не целый год…
Антоша был свидетелем всей этой нелепой истории и потом, в течение всей своей последующей жизни, никак не мог уразуметь, какие побуждения руководили Павлом Егоровичем, когда он затевал всю эту вредную для своего кармана шумиху. Одно только не подлежало сомнению, что он сам лично твердо веровал в силу и действие очистительной молитвы. Он упустил только из виду понятную брезгливость толпы.