Антоша съедает орех и не находит в нем ничего особенного. Монах тоже съедает штуки три и затем обращается с просьбою:
— Дай-ка, Антоша, пряничка сладенького — горечь заесть…
Завсегдатаи любят спорить с о. Феодосием, и сейчас же один из них придирается к нему:
— Как же вы, батюшка, говорили, что на Афоне у вас сладость, а сами горечь пряником заедаете?
— Это я — от немощи, а у нас действительно все сладость, — нисколько не смущается монах.
— А как у вас производится вечное поминание усопших жертвователей? — продолжает завсегдатай.
— А так: ты пожертвуешь, а мы твое имя в книгу запишем и будем поминать до скончания века. У нас этих книг — многое множество: два подвала больших от пола до потолка завалены. Есть которые даже и сгнили от ветхости… Во время проскомидии становится перед царскими вратами душ десяток монахов, развертывают книги и начинают читать: Анны, Марфы, Никифора, Митрофана… Ежели ты тут, то и тебя прочтут… И так до конца века…
— И много душ помянут?
— А сколько успеют…
— Как же с теми книгами поступаете, которые в погребах сгнили?